?

Log in

No account? Create an account

В ночь с 22 на 23 июля 2013 года, в центре города Мурманск был избит гражданский активист Алексей Расходчиков. На Площади пять углов к группе молодых людей подошли сотрудники полиции и попросили их предъявить документы. В свою очередь Расходчиков поинтересовался у представителей правоохранительных органов основаниями данной просьбы, за что был задержан с чрезмерным применением физической силы, одет в наручники и доставлен в отдел полиции по адресу ул. Дзержинского, д. 7.

Как сообщает Расходчиков, в полиции он вновь подвергся избиению, в связи с чем его вынужденно госпитализировали в Мурманскую областную клиническую больницу для оказания медицинской помощи, где он смог обратиться за помощью в Региональный молодежный совет по правам человека Мурманской области, а также членам Общественной Наблюдательной Комиссии. Прибывшие в отдел полиции правозащитники обнаружили там избитого Расходчикова с перевязанной головой и его спутников, а также сотрудника полиции, на форменной одежде которого виднелись следы крови. Пол и стены в фойе отделения были также запачканы кровью. <…>
После того, как Расходчикова отпустили из отделения, правозащитники направились в Отдел собственной безопасности УМВД России по Мурманской области, где написали заявление о преступлении полицейских в отношении гражданского активиста, в котором акцентировали внимание на том, что участок оборудован камерами видеонаблюдения, которые должны были зафиксировать жестокое обращение.
<…>
Расходчиков был отпущен. Он уехал на турбазу "Русь" для участия в международном мероприятии "Восток Форум". Однако представители Следственного комитета и ОМОН прервали работу международной молодежной академии. Формальным поводом вторжения, по словам представителей правопорядка, был "поиск человека обвиняемого в совершении уголовного преступления".
<…>
На турбазе находились 17 иностранцев и несколько россиян. Как рассказали участники форума, сотрудники ОМОН поставили их лицом к стене или положили на пол, не разрешали звонить, снимать на фото или видео сотрудников при исполнении и переговариваться. Людям также не разрешили закрыть свои комнаты или сходить за медикаментами. При этом полицейские не предъявили никаких бумаг, подтверждающих законность проведения операции, а также не разъяснили права участникам форума. Более того, иностранцы общались с представителями правопорядка без переводчика. Представители правопорядка задержали активиста Алексея Расходчикова.
<…>
Организаторы форума - "Гуманистическое движение молодежи" (Россия) и AG-Russland (Германия) - крайне обеспокоены ситуацией, когда сотрудники следственного комитета и сотрудники ОМОНа действуют без учета норм международного права.
<…>
Вместо того, чтобы предоставить общественности и СМИ видеозаписи с камер видеонаблюдения, которые работают в режиме непрерывной записи на входе и в фойе ОП 1, куда был доставлен Расходчиков, а также с аналогичных камер, установленных на площади Пять Углов в рамках программы «Безопасный город», правоохранительные органы настаивают на версии нападения Расходчикова на полицейского.
<…>
Алексею Расходчикову инкриминируют вторую часть статьи 318 (применение насилия, опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти), максимальный срок наказания по которой составляет 10 лет.
<…>
По поводу нападения на полицейского, якобы совершённого Расходчиковым, тоже звучали весьма странные версии. В рапорте от 23 августа, когда произошёл некий инцидент на Площади 5 углов, об этом ни слова. В следующем документе уже появляется повествование о том, как Расходчиков оказал неповиновение и начал хватать стража порядка за куртку, угрожать, что убьёт его, потом повалил на землю и попытался ударить полицейского ножом, который держал в левой руке. На последний довод стоит обратить особое внимание, так как Алексей - правша, о чём и было заявлено судье.
<…>
Источник - http://archigenius.livejournal.com/170751.html
Публикуется в сокращении
 
 
"Благодаря разработке израильской компании Cellebrite, Следственный комитет России (СКР) сможет получать удаленные и защищенные паролями данные даже со сломанных мобильников. 22 мая этого года компания Cellebrite получила от Следственного комитета РФ заказ стоимостью почти $450000 на разработку устройства UFED Chinex и программного обеспечения UFED Physical Analyzer, позволяющих вскрывать пароли и восстанавливать удалённые данные из телефонов: телефонную книгу, смс, историю вызовов и стёртые фотографии. Комплекс декодирует извлечённые данные и создаёт из них удобные для чтения таблицы и схемы. Оборудование и программное обеспечение будет поставлено во все подразделения СКР по России".
http://9tv.co.il/news/2013/05/28/151565.html
 
 
 

Портрет Мамышева-Монро работы А. Плуцера-Сарно из проекта 2002-2004 годов "Хуевые художники".

В прошлом году Влад вернулся с Бали, где он жил в последнее время. Три месяца назад, в декабре 2012 года, он поставил в Политеатре спектакль «Полоний» и сыграл в нем главную роль. Постановка содержала намеки на убийство Литвиненко и смерти шекспировских героев "Гамлета". Затем сделал фотопроект по мотивам этого спектакля. 6 апреля он должен был вновь играть свою роль в спектакле «Полоний». И вот, его труп найден в бассейне.

В марте 2010 года Влад подписал обращение «Путин должен уйти» со следующей формулировкой: "Хоть мой автопортрет в образе Путина и был на обложке журнала «Артхроника», и вообще хочется любить всех людей... Но именно из любви к миллионам людей я уверен, что их пора спасать от «неведающего что он творит» симулякра власти..."

Напомним также, что в 2003 году Владислав Мамышев-Монро участвовал в выставке «Осторожно, религия!», с проектом под тем же названием «Осторожно, религия!». 18 января 2003 года выставка была разгромлена православными радикалами. Работа Влада также была уничтожена. Уголовное дело против нападавших было закрыто и возбуждено угдело против сотрудников Музея Сахарова и куратора Анны Альчук. (В ходе процесса Анна высказывала критические замечания в адрес власти и получала угрозы в свой адрес. В 2005 году Анна была оправдана. В 2007 году и покинула Россию и с тех пор жила в Берлине. 21 марта 2008 года она вышла погулять, была в хорошем настроении, звонила друзьям, но потом исчезла при странных обстоятельствах, а 11 апреля ее труп был найден в Берлине в воде неподалеку от моста Мюлендамм в центральном округе: http://plucer.livejournal.com/tag/%D0%90%D0%BD%D1%8F%20%D0%90%D0%BB%D1%8C%D1%87%D1%83%D0%BA).
 
 

На Варшавском вокзале в Петербурге полицией разгромлен сквот. Вчера вечером, 4 февраля 2013 г. более 10 человек было избито, около 30 - арестовано. Задержанных продолжают допрашивать и избивать в отделениях полиции. Сквот был создан в прошлом месяце. Активисты поселились в пустующем историческом пакгаузе №2, чтобы недопустить планирующийся собственниками коррупционный снос исторического памятника с целью возведения многоэтажных зданий (http://www.regnum.ru/news/polit/1617096.html). Исторический облик Петербурга продолжает уничтожаться. На территории Варшавского вокзала месяц назад уже был снесен исторический памятник - пакгауз №1.
http://spasisohrani.livejournal.com/
http://www.facebook.com/spasi.sohrani
 
 
 
Родился 19 мая 1946 г. в рабочей семье в Москве. В 1970 г. окончил МХТИ. С 1976 г. участвовал в выпуске самиздатовского журнала "Воскресение". В 1976 г. КГБ официально предупредило его о неизбежности ареста, если он не прекратит "антисоветскую деятельность". С 1978 г. стал одним из основателей журнала "Поиски взаимопонимания". У сотрудников и читателей журнала "Поиски" было проведено около ста обысков. После чего он был уволен "по собственному желанию" из НИИ, где работал над атомными технологиями. Затем работал лесорубом, кочегаром и др. 4 декабря 1979 г. он был арестован, сидел в Бутырке и 4 октября 1980 г. получил 3 года общего режима по ст.190-1 («распространение клеветнических измышлений, порочащих советский общественный и государственный строй»). Был этапирован в лагерь на Алтае. Из тюрьмы и лагеря передавал информацию о нарушениях прав человека, в следствие чего в 1982 г. был повторно осужден, к сороку было добавлено ещё 3 года строго режима, после чего он был переведен в зону строгого режима в Красноярской области. Благодаря западной компании в поддержку был освобожден по окончании второго срока в 1985 г. без возбуждения новых угдел. В лагере заболел туберкулезом и страдал от него 30 лет - до самой смерти. В декабре 1985 г. был сослан в деревню в Тверской области, где работал в школе для "умственно-осталых" детей. Вернулся из ссылки в 1989 г. Создатель неправительственной организации "Тюрьма и воля" (http://www.prison.org/about/index.shtml). Соавтор книги "Как выжить в советской тюрьме" (совместо с Ю. Чижовым - 1992 г.: http://prison.org/lib/sov_pris/index.htm). Себя часто называл арестантом по жизни. Всю жизнь боролся за права заключенных, посещал тюрьмы и лагеря. Известно также, что обыски и визиты ментов к правозащитнику возобновились и в наши дни, когда он уже был неизлечимо и тяжело болен. Так, например, в 2005 году, по словам самого Абрамкина, в его квартиру "ломилась банда сотрудников прокуратуры, сопровождаемая участковым". Как писал сам Валерий, сотрудники в погонах "ломились в квартиры и требовали объяснений по поводу доклада “Тюрьма и Россия” (http://www.polit.ru/article/2005/10/11/procur/)



Работы Валерия Абрамкина:
"Бунт в Крестах": http://index.org.ru/nevol/2007-13/abramkin_n13.html
О реформе тюремной системы: http://index.org.ru/others/199abrmk.html
О тюрьмах для малолетних: http://index.org.ru/nevol/2007-14/08_abramkin1_n14.html
"Малолетний криминал": http://index.org.ru/nevol/2005-3/abra_n3.htm
О "борьбе с преступностью" как бизнесе: http://index.org.ru/journal/18/18-abramk.html
О карательной психиатрии: http://index.org.ru/nevol/2006-6/abr_n6.htm
“Смешно говорить, что всё это организовали воры в законе”: http://www.polit.ru/article/2005/07/01/abr/
 
 
 


"В колонию к Таисии нас повез мужчина по имени Алексей, который отозвался на мой призыв помочь с поездкой. Забрал он нас с дочерью в Москве 30 декабря в 2 часа ночи, прямо от дома, где я проживаю в съёмной квартире. С нами поехал ещё Александр Аронов, мой старый товарищ и подельник по тюремной отсидке за политическую акцию в Севастополе. <...> Так как этапа из Смоленского СИЗО в Тверскую область не бывало уже полтора года, то я с самого начала боялся подвоха со стороны оперов. <...> Как выяснилось, беспокоился я за неё не зря. Ехали они этапом через Тулу, оттуда на Тверь и потом в Вышний Волочек. На этапе понасмотрелись всякого. В Тульском СИЗО Таисии запомнились громадные крысы, которых она издалека приняла за кошек. Везде по дороге было очень холодно, спасал её только плед, который удалось выкупить у других зеков ещё в Смоленском СИЗО, хотя это был «запрет» - то есть вещь, которую нельзя иметь при себе. Этим пледом она укрывалась, его же с другими женщинами стелили на сиденья «автозаков» и скамейки «столыпинов», иначе невозможно было перенести холод в них.

Но самые серьёзные испытания Таисию ожидали в Тверском СИЗО. Отбой в камерах, где разместили этапируемых, был ровно в 22 часа и ложиться на нары до этого времени, было строго запрещено. В один из дней Таисия просто присела на нары за пятнадцать минут до отбоя. После чего в камеру ворвался надзиратель и принялся на неё орать. На что она ему возразила, что она даже не ложилась, а просто присела, начав готовится ко сну. Надзиратель опешил, что с ним посмели спорить – он не привык к этому и написал на Таисию рапорт, после чего ей выписали 7 суток карцера. Сразу после помещения в карцер, Таисия в знак протеста объявила голодовку, направив соответствующее заявление на имя начальника тюрьмы. Переносила голодовку она очень тяжело по причине своих болезней. В первый же день её «тряхануло», т.е. случился приступ гипогликемии – состояние близкое к сахарной коме. Продолжала голодать она пять дней, пока к ней не явился чин из прокуратуры, после чего с неё было снято взыскание, как наложенное незаконно и её отпустили из карцера, признав неправоту надзирателя. Интересный момент – день начала голодовки выпал на выпал на пятницу. В этот же день она написала заявление на имя начальника СИЗО. В понедельник же её попросили написать заявление повторно, после чего во вторник явился прокурор и её отпустили. Предполагаю, что в понедельник начальник СИЗО явился на работу, понял, что происходит и решил прикрыть себя, вроде как он во всем быстро разобрался и голодовка была всего два дня, а не пять.

На карцере Таисии удалось пообщаться с заключенными мужчинами, сидящими в соседней камере. Те возвращались в свою колонию, после «больнички», где им зашивали брюшную полость, которую каждый из них вскрыл во время бунта в одной из колоний, где они протестовали против бесчеловечных условий содержания. Эти зеки очень удивились, что женщина, к тому же «первоход» (отбывающая срок первый раз) держит голодовку на карцере). Сказали ей, чтоб была осторожнее в лагере. Чтобы с её характером не попасть под статью УК «Дестабилизация деятельности в исправительных учреждениях».
<...>
В Тверском СИЗО начальник медицинской части после взятия анализов подтвердил ей тот диагноз, на котором мы настаивали изначально. А именно, что у Таисии более серьёзный тип диабета – I тип и что толку от таблеток для снижения сахара в крови, которыми её пичкают в заключении нет и её надо переводить на инсулин. Мы более двух лет добивались медицинского обследования Таисии, чтоб это доказать. Но и судья, и начальник Смоленской тюрьмы отказывались это сделать. Так как в этом случае Таисию надо было отпускать, заменив ей наказание более мягким. А на это им пойти не позволили.
<...>
В городе мы быстро нашли здание зоны. Успели к 7 часам утра, как и предполагали. Сама колония оказалось очень маленькой по площади. Прямоугольник примерно 100х300 метров. Выглядит как небольшая старая фабрика. Только две вышки с часовыми по краям и колючая проволока над очень древним бетонным забором. С двух сторон она окружена плотно примыкающими практически к самому забору улицами, по которым спокойно ездят машины и идут пешеходы. Мы останавливаемся возле проходной. Выходит офицер в сером камуфляже и разъясняет нам, что прием передач с противоположной стороны, а также просит нас оставлять автомобиль в 15 метрах от колонии со стороны любой из вышек. Объезжаем вокруг и останавливаемся за вышкой.
<...>
Перед тем как попасть в комнату свиданий, мы сдали дежурному свои телефоны и он удостоверился в наших личностях. Выглядело это примерно так. Взяв мой паспорт, он сурово глядя на меня, спросил: «Фамилия, имя отчество?». Я ответил. Потом он, то ли решив пошутить, то ли всерьёз, повернув лицо к Катрине и спросил, умеет ли она говорить, а получив от неё утвердительный кивок, спросил также как меня, уже её, глядя в её свидетельство о рождении: «Фамилия, имя отчество?». Катрина, немного растерявшись ответила: «Катрина Фомченкова Сергеева». После чего нас повели на само свидание. Таисия встретила нас спокойно. За спиной у неё сидела женщина, майор ФСИН. Таисия рассказала мне про свои злоключения на этапе. Про здоровье. Чувствует себя сейчас она неважно. Постоянно болит поджелудочная железа. Держится она только на обезболивающих. Плюс к этому проблемы с почками – отекают руки и ноги. С регулированием сахара в крови стало чуть лучше, так как теперь ей отдали на руки глюкометр (прибор для самостоятельного измерения сахара в крови) и она впервые за два с лишним года может теперь сама несколько раз в день делать замеры. Хотя это не решает самой проблемы.
<...>
Самый последний прокол судебной системы в отношении Таисии был в том, что в кассационной инстанции – в Смоленском областном суде, были грубо нарушены даже элементарные юридические нормы правосудия. Коллегия из трех судей, удалилась в совещательную комнату для вынесения решения, забыв дать прокурору выступить. Та, возмутившись, попросила судебного пристава войти в совещательную комнату и напомнить про это судьям. Что он и сделал. Судьи вышли оттуда, нарушив тем самым тайну совещательной комнаты, и так и не дав слова прокурору, разрешили ему лишь реплику, после чего вновь удалились для вынесения решения. По всем канонам права, и даже современного российского, это 100% повод для отмены их решения, которое позволило вступить в силу приговору Таисии. Так вот чтобы прикрыть свой прокол, Таисии в областном суде просто отказали в выдаче протокола судебного заседания, тем самым лишая её возможности доказать, что данные факты имели место быть. На её запрос выдать ей протокол из областного суда ей прислали отписку, сообщив, что все протоколы судебных заседаний находятся в Заднепровском районном суде, имея при этом в виду протоколы судебного процесса в районной инстанции и сделав вид, что не понимают, что она от них просит. А на ранее поданную ею жалобу на само решение облсуда, она так и не получила до сих пор даже ответа, что жалоба хотя бы получена или принята к рассмотрению. Непонятна также судьба ноутбука, смартфона и другого имущества, изъятого у Таисии во время обыска. Ещё в тюрьме Таисия написала бумагу, чтобы все это передали моей матери. Но районный судья Кожевников, к которому моя мать пришла на приём, заявил, что Таисия никаких бумаг не писала. Складывается впечатление, что все вещдоки из дела Таисии куда-то уже делись.
<...>
Короткие свидания здесь разрешены раз в два месяца. Длинные – раз в три. Остальное время общаться можно по телефону, имея оплаченную карточку. Либо через специальный сайт ФСИН по электронной почте. Одно письмо с ответом обходится примерно в 150 рублей.

Наше обсуждение серьёзных вещей постоянно прерывает Катрина, которая хочет общаться с мамой. Слышу, как она ей говорит: «Я по тебе соскучилась. Я дома только тебя рисую». Майор из ФСИН разрешает Катрине зайти за дверь и обняться с Таисией. Море слез. У Таисии потекла тушь. Катрина возвращается вся в слезах.
<...>
Адрес для писем Таисии: 171161, Тверская область, г. Вышний Волочек, Ржевский тракт, д. 7, ФКУ ИК № 5 УФСИН России по Тверской области, отряд № 6, Осиповой Таисии Витальевне, 1984 г.р.

Полный текст "хождений по мукам": http://vk.com/id160609716?w=wall160609716_598%2Fall
 
 
 
Активисты группы Война Петр Верзилов и Надежда Толоконникова провели вторую часть акции "Лобзай мусора" под названием "Обними полицейского". Эта очередная аморальная провокация призвана потрясти основы государственности.

Напомним, что первая часть этой акции под названием "Лобзай мусора" прошла в 2011 году под теми же двусмысленно-провокативными лозунгами: «Выйди на улицу — верни себе полицейского!» , «Моя сексуальная ориентация — полицейский моего пола!», «Слава полицейскому-освободителю!» и «Половыми ударниками улучшим кадровый состав родной полиции!». Первая часть этой акции была опубликована в журнале активиста Войны Петра Верзилова, который ведет его от имени своей "жены" Надежды Толоконниковой: http://wisegizmo.livejournal.com/52764.html.
Описание акции-провокации московской фракции Войны и донос одного из ее лидерова Антона Котенева на Вора и Козу, сделанный им только что в мусарнеCollapse )
 
 


Краткий список политзаключенных России по версии группы Война: http://plucer.livejournal.com/577435.html
 
 
 
Две поганые мусарские свиньи отпиздили 22-летнего Эхуда Галеви, жителя Бруклина. Мусарская свиноматка хуярила его дубинкой. После чего написали на Эхуда ложные заявы, что он сам напал на полицию и завели уголовное дело. При этом у Эхуда было официально разрешение спать в офисе данного молодежного центра, так как он имеет "особенности психо-физического развития", то есть он не совсем здоров.
 
 

На фото - Сергей Падалкин на одиночном пикете у Следственного комитета в Пензе в поддержку Владимира Акименкова.

25-летний активист «Левого фронта» Владимир Акименков, арестованный по «болотному делу» 14 июня, почти полностью потерял зрение в СИЗО. Болезнь стремительно прогрессирует. Новая газета сообщает, что в письмах Владимир уже просит прислать ему прописи для чтения вслепую. Член Общественной наблюдательной комиссии Анна Каретникова, регулярно посещающая заключенных в московских тюрьмах, написала в своем ЖЖ о состоянии Акименкова: «Одним глазом видит только первую строку таблицы, вторым не видит почти ничего. Читать может, прижав книгу к глазам, почти не видит вдаль». Заявление об обследовании для установления инвалидности еще 11 июля подавал адвокат Акименкова Дмитрий Аграновский, но ответа не получил и обратился к руководителю следственной группы по делу 6 мая – об этом адвокат сообщает в своем блоге.
http://www.novayagazeta.ru/news/59742.html
 
 
 
Сегодня на суде по делу Таисии Осиповой выступил эксперт Насонова С. Е., специалист по проведению экспертиз на детекторе лжи. Она пояснила суду, что накануне ею была проведена психофизиологическая экспертиза (опрос) с использованием полиграфа показаний свидетеля Мандрика Антона. Эксперт задала ему вопросы по обстоятельствам обыска в доме Таисии, при котором Антон присутствовал. Согласно заключению, составленному этим специалистом, Мандрик Антон говорит правду, его показания связны и не противоречивы и он объективно оценивает, увиденное им. Эксперт передала свое заключение судье для приобщения к материалам дела.


На фото - Катрина, 6-летняя дочь политзаключенной Таисии Осиповой, в разлуке с матерью с 23 ноября 2010 г.

Напомним, что после того, как на заседании суда 13 августа свидетель Мандрик подтвердил факт подброса наркотиков Таисии, на сайте УМВД Смоленской области появилось заявление, в котором они вынуждены были признать, что Антон был в доме при обыске, но его показаниям верить нельзя, т.к. он, по их мнению, находился на обыске в неадекватном состоянии. Что интересно, это заявление УМВД противоречит показаниям их же сотрудников и следователя, присутствовавших при обыске. Те утверждают, что Мандрика Антона там вообще не было. Не убедила их в обратном даже видеозапись с обыска, на которой свидетель, скованный наручниками сидит в комнате. Отсутствует информация о его присутствии в доме в протоколе обыска и в материалах уголовного дела. Видимо, таким образом следствие и оперативники пытаются скрыть факт совершенного ими преступления.

Сегодня же сама Таисия дала показания, заявив о своей полной невиновности, и рассказала об обстоятельствах подброса наркотиков оперативными сотрудниками ЦПЭ, а также о том, как было фальсифицировано её уголовное дело. На следующем заседании, 24 августа начнутся прения сторон и, возможно, будет назначена дата оглашения приговора.

А 26 августа у Таисии день рождения - она отметит уже второй день рождения в тюрьме, она в заключении уже 1 год и 9 месяцев.
Подробный репортаж из зала суда: http://lenta.ru/articles/2012/08/22/polecat/
Сайт в поддержку Таисии Осиповой: http://spasem.org/
 
 
 


МАТРОССКАЯ ТИШИНА

«СБОРКА»
С Петровки, 38, нас перевезли в СИЗО №1 «Матросcкая тишина». Растасовав по «сборкам», оставили там до утра. Мне досталась нежилая камера, которая была тогда на ремонте. Нары, пол, стены – все в побелке. Черная засохшая параша. «Кормушка» на двери имела своеобразную форму: большое уходящее углом углубление в сторону продола от середины стальных дверей – через смотровые щели можно было просматривать камеру с разных сторон, увеличивая градус угла обзора. В отличие от традиционных дверей («тормозов»), где волчок не дает возможности видеть то, что происходит по бокам входной двери, – такие «тормоза-двери», были во всех общих хатах централа, где мне пришлось побывать, – на «кормушках» не было дверцы. Окошко было не намного меньше.
Вдруг откуда-то сверху меня окликнули: «Слышь, братан, иди сюда. Кто ты?». Я пригляделся и увидел недалеко от окна дырку в потолке. Подошел, залез на грязную, испачканную побелкой ржавую шконку, поздоровался и назвался. «Беда какая?». Я назвал статьи, и сразу мне уронили маленькую записку – малявку. Не помню содержание записки дословно, но суть сводилась к тому, что на централе положение нормальное и что сейчас мне загонят «грев». «Цинкуй, если что, братиш!», – добавили сверху. «А пока – все, расход, на продоле неспокойно». «Благодарю, пацаны», - сказал я. И, действительно, – с хаты напротив, мне сразу же загнали через «хозбанду» этот самый «грев»: суточную пайку хлеба (полбуханки), две пачки примы, спички, пачку чая «слона», кипятильник, кружку, примерно полкило карамели и печенье.
«Грев» передали мне, по-моему, тяжелостатейники. С одним из обитателей этой камеры спустя пару недель, перед моим свиданием с адвокатом на «сборке», мне довелось встретиться. Он прислушался к нашему разговору и понял, что мы политические. Присмотревшись, признал меня и спросил: не мне ли они загоняли «грев»? Арестант напомнил, что все пришло с его хаты, и меня он запомнил, потому что стоял тогда у «кормушки» на «шнифтах».
После непродолжительного общения, он рассказал, что оспаривает большой срок – что за статья, я тактично не стал спрашивать.
– Есть надежда?
– Не было б – не стал бы возиться, – усмехнулся он.
Это был человек с «тихой» интеллигентной внешностью и напоминал работника какого-нибудь конструкторского бюро. Седые волосы на две трети головы, чистый пиджачный костюм (держать в камере такой пиджак достаточно сложно).
Стали подтягиваться «хозбандиты», дабы пообщаться и узнать, кто я и откуда заехал. Где-то недалеко, видимо, был варочный цех, и они, облаченные в фартуки, колпаки и простые робы с черными и белыми бирками на груди, подошли к кормушке поговорить. Узнав, что я журналист некой газеты и что впоследствии смогу о них написать, сразу стали изливать мне свои души и обиды. Уверен, что ни один прокурор никогда не слышал столько жалоб от заключенных за годы своей работы.
Невозможно пересказать даже маленькой толики того, что мне довелось услышать – осталось ощущение бесконечной и невыносимой боли, которая потоком полилась через кормушку. Это были рассказы о лжи офицеров, обещавших уже который год УДО, о «кидалове» со стороны солдат, о тяжести, о том, что кого-то обманули и безвинно осудили, что кто-то скоро «выйдет» – не потому что дисциплинирован, а потому что стучит на других… В общем, обо всем том, с чем позже мне пришлось сталкиваться ежедневно. Несмотря на то, что я еще и не оправился от потрясения, и понимал то, что еще даже не начал отбывать свой срок, меня невероятно поразило все это, рассказанное серьезными и грубо напористыми лицами, которые плакать и жаловаться, в общем, не привыкли.
Один веселый парень тоже выскочил и начал наигранным голосом жаловаться на правосудие.
– Уйди, шмыра, на тебе клейма, падла, негде ставить, не морочь парню голову, – взъелся на него старый зэк.
Выглядело это смешно, однако серьезным представлялось понимание того, что мужики говорят большей частью правду. Несмотря на то, что «хозбандитам» всегда жилось проще и легче – и уж куда легче им было отбывать свой срок в СИЗО (тем более в таких тюрьмах, как «Матросская тишина» или «Бутырская») – тюрьма и «неволя» всегда останется «неволей». Никакое, даже самое приятное, заключение не заменит «воли», пусть грязной и холодной. Ведь и бомжи, коих я видел немало, очень тоскуют по своим свалкам, вокзалам, рынкам и церквям, хвалят их и дружно ругают ментов, которые периодически гоняют бомжей оттуда. Не менее дружно они вспоминают хорошую выпивку и любимых подруг.
Так что не удивительно, что все зэки посвящают этим темам почти девяносто процентов всех разговоров…
Не помню, как долго тогда я слушал их: час или более того… Не знаю, долго ли бы я еще слушал, если бы из той же камеры, откуда мне загнали «грев», зэки не сказали не мешать мне особо разговорами, дать отдохнуть и поесть по-человечески. Просто один из «хозбандитов», стоя у кормушки с этими «строгачами», вдруг резко сказал всем: «все, хорош парня мучить, дайте поспать и осмотреться».
В камере шконки все были в известке и побелке. Присесть толком не было возможности – не то, что уж лечь! Я пил всю ночь чай и, съев полпайки хлеба, удивлялся тому, что преступники в России обладают гораздо большей человечностью, чем многие «простые» сограждане. Чтобы передать мне хлеб, кто-то отказался от своей пайки.
Спать на ржавых полосках шконок, которые вдобавок к этому были все в побелке, я не решился. Так и просидев остаток ночи на какой-то газетке, принесенной мною с Петровки.
Утром, грохнув «тормозами», вошел солдат. Он и повел меня на склад получать матрас и другие «принадлежности».

ОБЩАЯ ХАТА
Когда меня подвели к хате с надписью «116», я услышал из-за дверей чей-то крик: «Тормоза!». Дверь открыли градусов на сорок и остановилась. Я пролез под цепью, стопорившую дверь на уровне живота, и протиснул перед собой матрас с пакетом, в котором было все, что мне загнали в «этапке». Разогнулся – и на меня из-под лысых лбов уставилось два десятка пар глаз.
Через секунду меня обдал тошный, душный измятый, как пар, воздух. Гул, дым сигарет, вспотевшие голые торсы.
В коридоре было безумно жарко, но то, что творилось в хате – сложно было даже вообразить!
Я продрался сквозь эту чащу к «дубку». За мной сразу хлопнула дверь.
Весь пятачок, между дубком и тормозами – 3х3 метра, был забит сидящими на кортках или на свернутых валиками матрасах арестантами. Количество их было сложно сосчитать: предположу, что не менее двух десятков. Тратить силы на вдох и выдох тут было совсем не обязательно. Кислорода в камере просто не было.
Август-месяц. На улице – под тридцать.
В камере, рассчитанной на двадцать восемь человек, находилось тогда около девяти десятков зэков – число их постоянно менялось: в среднем от восьмидесяти до девяноста человек.
Какая температура была в камере, можно только догадываться.
Кто-то вовремя потеснился, и я, уронив свернутый пополам валиком матрас, подкосившись, сел на него. Точнее упал. Страшно мутило, глаза резало от дыма и тошнило от кисло-потного угара.
Теперь я здесь надолго, сквозь пульсацию в висках, помутнение и удержание сознания подумал я.
Через несколько минут, пообвыкнув, я потянулся к блатным. У них работали вентиляторы и были открыты окна, к которым их шконки были придвинуты почти вплотную. На улице прошел ливень, и чувствовалась легкая свежесть. В камере не было сквозняка, вентиляция не работала, и стоило сделать два шага вглубь камеры, и там сразу наступала та же самая мгла из дыма и запахов.
Представился, объяснил суть своего уголовного дела («делюги»), которое среди зэков еще называется «бедой». Они кивнули, что со временем обживешься и найдешь себе место. Выделили с общака трусы, носки, зубную щетку с пастой. Что-то еще, по мелочи…
Теперь у меня появилась возможность осмотреться.
Слева и справа возвышались в два яруса нары. В центре стоял длинный стол – «дубок». Венчала все большая, высокая, состоящая из тумбочек колонна, «головой» которой был телевизор. Под ней стояли свободные от суеты «шныри» (обслуга блатных заключенных), посматривающие за происходящем в хате. Иногда во время конфликтов подходили и гасили все в зародыше, урезонивая парней, избегали драк.
За телевизором на окнах сидели «дорожники».

ХАТА 116 МЦ
Думаю, будет не лишним остановиться на описании камеры, в которую я попал.
Это была первая в моей жизни именно общая камера, «хата». Она типовая, подобные я видел впоследствии и на Бутырках, и на Уфимском централе. Разница, может, лишь в том, что если где-то ширина была больше, то, соответственно, длина там – короче. И наоборот. Не сомневаюсь, что таких «хат» по всей стране и во всех централах подавляющее большинство – так что, вероятно, описывать я буду среднестатистическую рослаговскую камеру.
При входе, слева от тормозов, были два умывальника с небольшими «мартышками» (зеркальцами для бритья) – за ними санузел, или «дальняк», закрытый высокой ширмой из клеенок, которые вешают в ваннах и душевых кабинках.
Далее – отгораживающая дальняк от жилой части камеры перегородка («слон»), примерно в метр высотой. За слоном находился «окоп»: место для «обиженных», там был матрас и спал там «пинч» или «пидор». Затем была занавеска – и начинались нары.

ДОРОГА
Возле окон стояли шконки – нижний ярус занимали блатные. Над ними отдыхали дорожники. Это было не случайно. Ночью наверху устраивается что-то вроде почтового отделения, где разбирается почта: некоторые малявы, адресованные арестантам,оставались в хате – некоторые шли дальше. Все малявы, особенно с определенными метками, «точковались», то есть учитывались. Делать это в каждой хате обязаны были все дорожники, ставя время прихода и отправки малявы. Малявы, имеющие серьезные значение и адресованные смотрящим лично, сразу передавались вниз.
Сами же «дороги», или «кони» (плетеные веревки для почтового межкамерного сообщения, к которым привязываются письма, передающиеся через окна), снимаются на ночь. Бывает, идет срочный «цинк» (сигнал, сообщение) днем, и надо что-то получить – дорожник подымается, получает мульку и сразу будит смотрящего, который ночью бодрствует, если дорога открыта.
Дороги служили средством передачи разных продуктов и сигарет для нуждающихся арестантов и подъема «общего». Можно было адресно передать другу продукты – всякое бывает. Я несколько раз слал сигареты друзьям, упоминая в приложенной записке дорожникам: «шпана, в хате №***– голь полная, без сигарет вторые сутки парни сидят, не сочтите за труд поддержать босоту, с благодарностью хата №***». Бывало переправлял и продукты, чай, сахар, особенно, когда Гришу только этапировали с малолетки на Печатниках. Все это забивалось в «кишки» (матерчатые мешочки), привязывалось за оба конца вдоль коня, шло по «трассе», – из камеры в камеру – и доставлялось адресатам.
Сами дорожники – очень ответственные и внимательные люди. Это место еще и самое опасное – при шмонах надзиратели сразу бегут к дорожникам. Необходимо срочно все малявы вместе с конями спустить в соседние хаты. Бывает, что дорожники не успевают отправить малявы в другие хаты – поэтому, взяв их горсточкой, съедают сразу по несколько штук еще в запечатанном состоянии.
Однако в каждой хате, не говоря уже про централы, свои особенности.
В остальном камера была достаточно большая, неряшливо забитая арестантами, которые были везде. Они торчали с нижних и верхних ярусов. Подобно муравейнику, все вокруг двигалось и шевелилось. Арестанты беспрерывно менялись спальными местами: одни вставали – другие ложились. С верхних ярусов над дубком периодически натягивались плетущиеся арестантами «кони». За столом все кишело: пили чай или чифирь, кто-то ел еду или что-то ей подобное, кто-то играл в нарды, кто-то делал удивительные поделки из хлеба, кто-то их делал из пластмассы и, насаживая на проволоку, плавил на лампадке.
На пятачке движение также не останавливалось: кто-то стирался, кто-то мылся возле рукомойника, кто на дальняке за ширмой издавал тяжелые запахи, кто-то чинил одежду, пытаясь при выводе нитки иголкой не поранить соседа, кто-то плел коней.
При этом все курили –мощный смок окутывал камеру – курили все бодрствующие. На другом конце хаты суетились, летая с невероятной скоростью, подобно мухам, шныри, готовя какую-то еду и варя чифир блатным. Делали они все, даже меняли пепельницы.

ТЕЛЕВИЗОРЫ
После бритых заточек, первое, во что уперлись мои глаза, – это шумевший телевизор. Большинство граждан бессознательно обращает внимание на движущие картинки на мерцающем экране. Наверное, эта привычка глубокого детства, когда по двум каналам существовавшего тогда телевидения мультфильмы были явлением не частым – и мы впивались глазами в телевизор с мыслями «А вдруг?».

Телевизоры обычно «затягивали» арестанты из местных или много лет живущих в Москве семей среднего достатка, которых на московских централах было не мало. Кто-то мог проиграться – на централе игра кипела, и «игровых» было достаточно в каждой камере. Кого-то просто развели – в общем, прибегали к разным способам улучшения быта заключенных. В некоторых хатах был только один телевизор, в других – несколько. У отдельных блатных телевизоры были прямо на шконках в ногах, привязанные к дну второго яруса. Что-то схожее, казалось мне, должно было быть в североамериканских ночлежках или японских дешевых гостиницах, где человек в номере может находиться лишь лежачем состоянии.
В этой камере было два телевизора. Один в конце камеры со стороны окон, второй – на противоположном, прямо над умывальником и «тормозами».
Это было окно в другой мир. Сначала, думалось, что это тот самый мир, который меня только что отторгнул, но посмотрев в него пару дней, я понял, что не имел ничего общего с тем миром, который «прыгал» на экране.
В основном здесь все смотрели МТV или Муз ТВ. «Телки», «крали», «сучки», «самки» и «самятины» – много терминов и комментариев мне пришлось услышать по поводу выступавших особей женского пола. Все эти Бритни, Шакиры, Глюкозы, Виагры и другие глянцевые и однообразно блестящие фабричные «стрелки» и «белки» хором заигрывающе повизгивали, постанывали и похрюкивали с экранов, раскрывая свои напомаженные рты. Они сверлили зрителя хищными взглядами исподлобья, пиная всех смотрящих, ниже пояса.
Тему этих женских особей муссировала и обсуждала основная масса зэков. Видимо, исчерпав и без того немногочисленные темы, камерная масса цеплялась за увиденные, агрессивно выпирающие из-под коротких юбчонок задницы и лобки, спрятанные глубоко в коробки телевизоров, но стучащие и бьющиеся в ритм. Зеки, разгоряченные, не могли оторваться от экранов и обсуждали все: от внешних достоинств до «светских» слухов. Кто за кого «вышла замуж» и кто с кем и чем занимается. Даже «бабушки»: Патрисия Каас, Мадонна или Пугачева не оставались не замеченными. Когда последняя вышла выступать с каким-то очередным молодым альфонсом – негритёнком из фабрики звезд – все очень порадовались за старушку, логично рассудив, что с Галкиным она, видимо, уже развелась.
Не сомневаюсь, что девять кухонь из десяти в России заняты подобными же разговорами. Но одно дело знать– другое дело вынуждено «наслаждаться» этим.
На фоне бессонных суток разговоры эти мне были не просто неприятны – все это казалось горячечным бредом тяжелобольного человека, бредом, который смешивает фантасмагорию ада с явью и появляется на границе пробуждения. Я стал искать себе собеседников, которые наверняка здесь должны были быть.
Больше суток я протусовался на пятачке. Лишь ночью следующего дня меня положили на спальное место. На двух вплотную собранных шконках, я, завернувшись в простынь, был седьмым или восьмым человеком. Хотя и были мужики все здоровые, но нашлось место и мне. Почти не вздыхая, я лежал на боку. Тут необходимо пояснить: не смотря на то, что шконки стояли по две, в проходах натягивались из веревок, (которые сплетались из распущенных свитеров или вязанных носков), так называемые «парашюты». Это подобие гамака делало нары сплошными.
Вообще, я сам себе удивился, как я умудрился выспаться там за шесть часов. Например, чтобы перевернуться с бока на бок, нужно было отжаться от шконки одной рукой. Потом, поменяв руки, так же опустится на другой руке, другим боком. При этом необходимо было еще и перекутать простынею другой бок, на который ты ложился. Освобожденное место сразу замыкалось, и приходилось опять протискиваться между телами.
Там я познакомился с первыми в своей жизни сокамерниками, по «нормальной» сидке. Его звали Валера, он был мусульманин, который на удивление носил православный крест. Крест был подарком друга. Для него это был символ страдания. Валера объяснил, что была бы плаха – одел бы ее. Чем он промышлял, я не стал спрашивать, он же не сказал.
Однажды, проснувшись, с уставшим лицом, он позвал меня позавтракать: чай с бутербродами из колбасы и хлеба. Я сначала по привычке застеснялся, но, зная эту болезнь первоходов, он сказал:
– Здесь никому ничего просто так не дают, запомни это. Если дают, то значит бери, не бойся. Ход наш, людской…
Я запомнил. Пока заваривал чай, он нарезал колбасы и, весь потный, молча присел.
– Жуткий сон, – говорит, – приснился. Вкалываю себе дозу – и вот ломает. Раз, два, пять, семь – все будто обламывает кто-то. А оно уже вот-вот вставить должно. Еле очнулся.
Так же сбивчиво, даже тяжело, он и изъяснялся. Но, поев, он немного развеселился… и мы заговорили о Китае, Лао Цзы, Конфуции, об их истории вообще.
– Китайские шахматы вообще отдельная история. Два дворца, между ними река… Пешка бьет назад, конь в одних случаях бьет так и так, в других так и так…
– Что ты хочешь, у них одной только государственности пять тысяч лет, всех переживут, как тараканы, и еще жить научат…

ВОВА ПИТЕРСКИЙ
Положенцем централа был Володя «Питерский», который жил в этой хате. Когда я заехал сюда после сборки, «Питерского» не было. Он был тогда в Шизо. Через несколько дней он вошел в хату – здоровенный, с внушительным видом и громким голосом, бандит. Шумя и разговаривая, вошел в камеру и стал рассказывать о Шизо. «Шныри» засуетились и стали готовить что-то съестное. Один из них стал настраивать душ.

САМОДЕЛЬНЫЙ ДУШ В КАМЕРЕ
Душ в камере представлял собой следующую конструкцию: на дальняк накидывалась деревянная решетка, а с рукомойника, стоящего рядом с дальняком, скручивался гусак и накидывался простой домашний душ, попавший сюда, видимо, через баландеров или ментов (через «ноги»). Дальняк на централах везде затягивался занавесками, шитыми, где из простыней, где из также затянутой клеенки, как в этой камере.
Поздоровавшись со всеми и поверхностно обменявшись с братвой свежими новостями, Питерский пошел принимать душ. Тут и произошел следующий конфуз. Только начал Володя мыться, как заскрипели тормоза. Молодой пацан, стоявший у крана «на стреме», сразу закрыл кран, выключив таким образом душ. Мужики столпились у входа. Вошел полковник прокуратуры в сопровождении нескольких офицеров из администрации учреждения и сам начальник тюрьмы,
– Жалобы, вопросы, предложения? – спросил работник прокуратуры. Кто-то что-то спросил по мелочи. Оттолкнувшись от вопроса, полковник стал рассказывать сам, как скоро после ремонта, который затеяли работники администрации, будет «хорошо жить». Рассказал, что скоро уберут «шубу» со стен, что скоро будет отдельно отгорожен дальняк и санузел, что скоро в камере будет народу поменьше. Вспомнил он и другие блага цивилизации, о которых я за несколько дней уже успел забыть.
Россказни эти мы слушали минут пятнадцать–двадцать. В конце концов, полковник наговорился и стал сворачиваться.

Только захлопнулись тормоза, из-за ширмы просто вывалился Вова Питерский:
– Кому тут не терпелось вопросы задать? Делать нечего? Я тут только намылился, как тормоза зашумели. Стою тут, как инженер Гусев, воды нет, весь намыленный. Тут еще этот говорить начал, что скоро уберет занавески. Я думал, что он сейчас подойдет и заглянет сюда. И тут я весь в мыле и голый, – ругался он, шутя и смеясь, все зэки при этом тоже тихонько смеялись.
Здесь я впервые увидел, как один старый зэк – веселейший щипач («карманник»), родом откуда-то с Кавказа – делает расческой и безопасной бритвой со спиленными пластмассовыми тормозами прическу молодому зэку перед судом.
Пластмассовые «тормоза» перед лезвиями станка спиливаются следующим образом. Из нитки плетется тонюсенький канатик-шнурок – плетут его из трех ниточек. Его аккуратно просовывают между лезвиями и этим тормозом–перемычкой путем трения просто перепиливают «пластмасску» с двух сторон. В этом отношении более всего хорош станок «ВIG» черный. Там этот «тормоз» вообще железный и его, аккуратненько сковырнув заточкой (самодельным ножиком, например, из супинатора ботинок) или даже простой пишущей ручкой, можно вытащить. Потом эту проволоку можно также «пустить» в быт и сделать из нее крючок для занавески на шконку или иголку, что, говорят, делают спецы. В тюрьме обычно ничего не выкидывается. Использованные станки идут на «мойки», лезвия потом используются в качестве ножниц для резки бумаги или срезывания ногтей… Пластмассовые основания станка успешно приспосабливались под вешалки, необходимые на всех стенах – под одежду и пакеты всех зэков. Над каждым спальным местом этих «вешалок» всегда торчало по нескольку штук.

Тут, как и в парикмахерской, ведешь расческой по волосам нужное расстояние, только вместо ножниц работаешь станком. Все гениальное – просто.
На следующий день из зала суда вышел не этот молодой заключенный, которому делали прическу, а старик, который стриг. Я попросился у соседей на спальное место этого старика. Там жили коренные обитатели хаты, которые уже там сидели по шесть–десять месяцев. Они меня приняли – я много им рассказывал о разных исторических личностях, вроде Мао Цзэдуна, Пол Пота, Че Геваре и Ленине – а им нравились эти истории. Теперь я их «травил» перед сном. Все это происходило на втором ярусе – поэтому слышно было многим. Веселый парень, который в камере распускал свитера (без определенных навыков это очень сложно сделать) для коней, дал мне тогда прозвище «Революция», которое пристало ко мне на все время заключения на Матроске и Бутырке.

КОСЯКИ
Не обошлось и без косяков. У меня случилась совершенно глупая ситуация.
Обычно заключенные в переполненных хатах все свои столовые принадлежности хранят в наволочках, которые поперек натягиваются под столом в виде парусов. Располагаются они вплотную друг к дружке. В камере оказался один работяга из чувашского города Канаш, когда он узнал, что я вырос в Чебоксарах, то по-землячески предложил свою наволочку под мои столовые принадлежности. Я туда положил свою тарелку, кружку и ложку с пайкой. Однажды мы решили попить чаю, и я на ощупь полез под стол за кружкой, до этого я лазил лишь за сахаром и хлебом. Второй раз я поленился отодвигать чье-то тело, дабы опять заглянуть под стол – и направил руку по привычному пути не глядя, но ошибся наволочкой и вытащил чужую кружку. Это была наволочка одного молодого таджика, который сидел рядом. Он жутко загоготал, еще чуть-чуть и меня бы объявили крысой – а это страшное обвинение. Но ему на ухо что-то шепнул рядом сидящий друг, и он не стал «раскачивать базар», сказав лишь, чтобы я был аккуратнее и смотрел, куда «сую руки».
Дело было в том, что мой друг, Сережа Соловей, сидевший в свое время за захват башни святого Петра в Риге, освободился весьма уважаемым человеком. За пару месяцев до моей посадки, во время ввода в Тольяттинскую колонию спецназа ФСИН, попросил депутата Госдумы Алксниса вступиться за заключенных, поскольку повода вводить туда спецназ не было. За такое избавление от серьезных и массовых избиений многих сотен заключенных его стали уважать еще больше.
Так вот он отзвонился к смотрящим за камерой авторитетным зэкам и подписался за меня. Ему пообещали, что со мной будет все нормально. Спасибо тебе за это, Сергей, огромное!

ТАПКИ
С первой передачей ребята загнали мне «тапки» – это были обыкновенные домашние тряпичные тапочки. До этого я ходил по камере в ботинках на босу ногу. В носках было и жарко и в них сразу заводились вши, поэтому одевал я их только когда выходил к адвокату и прокурорам. Так ботинки и носил на босу ногу, как сандалии.
Но вот когда у меня появились тряпичные тапочки, началось самое интересное. Ох, и намучился я тогда с этими тапками! Тряпичные, они были слабыми и сразу стали быстро рваться, и через пару недель мне пришлось их серьезно чинить. Внутренняя часть сразу стала засаливаться, я уж не говорю о внешней стороне, на которую садилась пыль бетонки, копоть и грязь с пола – все моментально оседало на них. Они впитывали пыль и грязь, как пылесос, посему их приходилось периодически стирать.
Но грязь и стирка были мелочи по сравнению с моментально поселившимися в них вшами. При этом почему-то только в левом тапочке. Для меня по сей день остается загадкой, чем он им так приглянулся, и почему начисто был отвергнут правый.
Они, разумеется, моментально появились у меня так же и на всей одежде. Но летом в камере все сидят в трусах из-за жары. А вот тапочки постоянно на ногах.
С одеждой, например, было проще. Там, как только начинала чесаться какая-то часть тела, достаточно было снять, например футболку и вывернуть в этом месте – и вот она здесь «родимая»! Было лето и, кроме трусов, практически никто ничего не носил. Вши обычно селились в швах одежды – на футболке их было мало.
С трусами сложнее немного, их просто так не снимешь. Хотя изловчиться можно, сидя на валике, не снимая вывернуть нужный участок, и разобраться с вредителем. Плюс – стирка.
Тапочек же наизнанку не вывернешь, чтобы вычистить швы от гнид. Подошва есть подошва. Туда, в место на стыке материи с подошвой в глубине тапочка заглянуть можно, только разорвав тапок. Мне ничего не оставалось делать, как их периодически ошпаривать кипятком. Но это помогало лишь на пару часов. Потом опять созревали новые гниды, и все начиналось по-новому. А в мокрых тапках ходить, как то совсем «не очень»... Тем более под кипятком они ветшали и рвались с удвоенной силой. Следовало, конечно, просто оголить носок, разорвав его, но я просто не догадался тогда. Да и не думаю, что мне бы это как-то серьезно помогло – по фалангам ног «случилась» бы такая же ерунда
Моя нога тогда, помню, покрылась мощными волдырями. Даже дегтярное мыло, заботливо загнанное мне нацболами, не помогало.
И только когда я попал на «спец», там меня научил один парень, по прозвищу Химик, о котором я еще расскажу, как избавляться от них наверняка. Необходимо одежду положить в тазик, залить кипятком и накрыть другим тазиком. Вши от кипятка погибают моментально, а гнидам необходимо минимум минут двадцать «созреть». Если покрошить еще дегтярного мыла, которое мне стали регулярно загонять ребята в передачах, то после стирки запах достаточно долго «отпугивал» вшей. Но здесь только сланцы могли спасти положение, и я передал через адвоката, чтобы мне заслали сланцы.

СЛАНЦЫ
Спустя месяц Наташа Чернова сделала передачу, в которой были сланцы. Можно без преувеличения сказать, что эти сланцы были шедевром человеческой мысли! Я не видел таких ни у кого: ни до, ни во время, ни после отсидки.
Они были истинно «банные», с прозрачными рифлеными жесткими стельками на водостойком клее. Не смотря на то, что при каждом шмоне надзиратели пытались немного их разорвать, этот клей держался очень долго. Надзиратели, убедившись, что они прозрачны и там сплошной клей, порвав немного, оставляли сланцы в покое. Даже в моем лагере, под конец срока, у меня были эти, многократно чиненые, штопанные и перештопанные, сланцы, хотя стельки уже висели на самом уголке носка.
Мне порвали их окончательно, только во время последнего заезда в ШИЗО, за полтора месяца до освобождения.
Внешние параметры они имели не менее уникальные, чем, так сказать, «технические данные». Подошва была высокая и мощная, примерно в полтора раза больше самой ноги. Выглядели они эдакими снегоступами. Зэки с тюремной прямотой называли их – «говнодавами». Моя босая нога в них выглядела как в ласте, а сам я, худой, был похож на гвоздь, обращенный шляпкой вниз. Многие зэки, очарованные моими ластами, предлагали обменяться. Но я, разумеется, такие тапки не обменял бы ни на какие блага жизни, предчувствуя, что они еще себя «покажут» – впоследствии так и получилось.
Так вот в них я прошагал весь срок. Они были особо ценны тем, что подошва была с особыми углублениями, выполняющими функции присосок, что исключало скольжение подошвы в душевых залах и комнатах. Но по-настоящему я оценил эти сланцы только в ШИЗО/ПКТ. Благодаря им я много сэкономил сил и нервов – подошвы были сделаны так, что при попадании на мокрую поверхность совершенно не скользили. Мокрые, они присасывались к мраморному полу. Я стоял на растяжках – первые минуты, пока подошва была влажной, они держали отлично. Потом подошвы подсыхали, и стоять приходилось ногами, расставленными на расстоянии не менее метра, уже своими силами. Но какое-то время я выигрывал – и сползать по стене начинал на пять минут позже. Пять минут – это очень много.

НОВАЯ ХАТА
Дня через три меня и еще человек двадцать «дернули» в другую, «не жилую» общую камеру, где не было ничего вообще, кроме ржавых шконок, стола и лампочки.
Мы все начали обживать хату.
Там я познакомился с одним работягой-строителем. Он был в принципе положительным человеком. Поймали его, так сказать, «на живца». Как он сам заметил: «бес просто попутал». Шел из пивной в общежитие спать, увидел в парке спящего пьяного мужика, рядом с которым лежала барсетка. Он подсел к нему, а поскольку на улица была безлюдна – залез к нему в барсетку. Когда он уже уходил – его задержал патруль, проводили его в опорный пункт, находившийся неподалеку. Там ему, смеясь, показали «телевизор», где была видна та самая скамейка. Скамейка находилась под видеонаблюдением. Он тут же раскололся и написал «чистуху».
Очень любил мужик читать разные «цитатники», но особенно любил Омар Хайяма. В день моего рождения, 19 августа, он написал мне наивное тюремное поздравление, под которым не менее наивно подписался: «Омар Хайям». Остап Бендер смеясь сказал бы: «простенько и со вкусом». Но я тактично промолчал, было в этом поздравлении столько по-тюремному наивно-трогательного и по-доброму честного, что надо было быть страшным циником, чтобы это все высмеивать!
Я не Бендер, и разрушать такие островки радости не умею. Мне казалось, что моему празднику были скромно рады – многие действительно искренне радовались. Сделать человеку праздник в тюрьме – это лестно всем. Вообще в экстремальных условиях неимоверно трогательно видеть и осознавать, что люди становятся человечнее.
Молодой Таджик, получавший пайки сахара и хлеба на хату, мне выделил лишнюю пайку сахара. Блатные с общака выделили на хату и мне отдельно – конфеты и чай.
Надо было видеть эту камеру, где мы отмечали этот день рождения! Стол был совершенно черный. Впоследствии ребята затянули в хату мешковину из-под сахара, из мешковины потом сшили скатерть на стол. Тусклый свет, потолок и стены были в копоти, местами пожелтевшие. Не покидало ощущение того, что тут недавно был пожар. Только тараканы беспардонно лазили по этому пепелищу. Черные таджики, все заехавшие по 228 статье, скромно улыбаясь, угощали меня приготовленным чифирем, гордясь произнесенным именем своего «земляка». Даже процитировал его, чтобы они поняли, что это был за поэт и философ. Кажется, я им прочитал следующее:
Чтоб мудро жизнь прожить, знать, надобно не мало,
Два главных правила запомни для начала.
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
Но в этой камере я пробыл недолго – в двадцатых числах августа меня перевели на большой спец Матроски.

Текст публикуется в полной авторской версии, в сокращенном виде он был опубликован автором в журнале Медведь
 
 
 

В Выборгском суде Питера судят активистов Другой России. Центр «Э» заодно по этому делу сфальсифициовал обвинение в адрес друга активистов-другороссов, музыканта группы «Союз Созидающих» Алексея Марочкина (псевд. «Матвей Огулов»), который никогда и не состоял в "Другой России". Свидетели обвинения - сотрудники правоохранительных органов и два агента: сотрудник Центра «Э» Михаил Сазонов и сексот Анатолий Соколов.

Дмитрий Динзе и Анастасия Екимовская (адвокаты музыканта Марочкина, оплачиваемые арт-группой Война из средств подаренных Бэнкси) задавали свидетелям обвинения вопросы относительно действий Алексея Марочкина. Выяснилось, что свидетели обвинения вообще не «помнили» не только своих собственных «показаний», которые они давали ранее "под диктовку", но и "запамятовали", кто вообще такой Марочкин и как даже как его зовут. Это выявило, что все показания свидетелей обвинения были сфабрикованы и подписаны ими «не глядя».

Кроме того, «секретные свидетели» Сазонов и Соколов по ходатайству прокурора были допрошены судом в условиях, исключающих возможность убедиться, были ли в "секретной комнате" именно эти люди, с кем они там находились и кто имел возможность корректировать их показания. По окончанию заседания, на котором допрашивался Сазонов, в помещение суда вышел сотрудник Центра «Э» Грязнов, который ранее и вредрил стукача Сазонова в ряды «Другой России». Он же и являлся руководителем операции, в результате которой было полностью сфальсифицировано все это уголовное дело.

На вопросы адвоката Дмитрия Динзе относительно роли Алексея Марочкина, удивительным образом проходящего по делу в качестве «организатора», Сазонов подтвердил, что ни организатором Другой России, ни организатором его структурных подразделений Алексей Марочкин не являлся, а просто на правах близкого друга иногда присутствовал на собраниях активистов в этой квартире.

Рассказывая о подсудимых, Соколов все время путался в показаниях. На вопрос адвоката Барамии о том, видел ли свидетель ее подзащитного Олега Петрова, когда и при каких обстоятельствах с ним познакомился, Соколов ответил, что Петрова в первый раз увидел в 2009 году и что тот регулярно ходил на собрания. Однако Петров с декабря 2008 года по декабрь 2009 года служил в армии и не выезжал из воинской части в отпуск и увольнительные и никак не мог появиться на данных мероприятиях оппозиционной партии.

Суд над Алексеем Марочкиным выявил не только полный абсурд всего судебного процесса, но и показал в целом, что весь процесс - это одна большая провокация Центра "Э" МВД в его стремлении к новым звёздам на погонах.

Подробности - http://twitter.com/#!/evelgoor
 
 
22 мая в 22:40 на Кудринской площади был задержан один из участников ассамблеи протестного лагеря #ОккупайАбай — сценарист Андрей Лукьянов... Задержание проводилось по прямому указанию присутствовавших на месте сотрудников центра «Э», перепутавших Андрея Лукьянова с членом арт-группы Война Вором.


Активист Вор


Андрей Лукьянов

"...Ко мне подошли двое сотрудников ОМОНа и попросили предъявить документы. Паспорта с собой у меня не было, и я показал водительские права. Они их тут же забрали, сказав, что я должен пройти с ними в автозак. Рядом с омоновцами были какие-то люди в штатском. Я не стал сопротивляться, полез в автобус... В автобусе меня ждали еще два омоновца и еще один человек в штатском — я так подозреваю, из того же центра «Э». Я ехал, уткнувшись лицом в лавку, и как только пытался поднять голову, мне кричали: «Лицом вниз, руки за голову!»... Кто-то из друзей позвонил мне по телефону, и в ту же секунду один из омоновцев вырвал у меня из рук телефон. Потом меня повалили на лавку лицом вниз и заломили руки и ноги. Сотрудник центра «Э», который был во всей этой постановке главным, наотрез отказался представиться и вместо этого играл в испорченный телефон: то есть я спрашиваю его: «Назовите свое имя, фамилию и должность», а он говорит милиционерам: «Спросите у него, кто он и где живет».

Меня привезли в «Пресненское» ОВД, и сотрудники центра «Э» стали внимательно изучать мой телефон. Через какое-то время меня пересадили в милицейскую машину и повезли в другое отделение милиции, ...по-моему, «Красносельское» ОВД. Там меня подвели к сканеру, на котором снимают отпечатки пальцев. Я говорю: «Я не буду снимать отпечатки пальцев, это противозаконно!» И тогда здоровенный бугай в оранжевой майке матом мне объяснил, что если я не соглашусь на эту процедуру, то мне же хуже будет. После этого он ударил меня кулаком по почкам и подтолкнул к сканеру. Я его спросил, кто он и откуда, и тот ответил: «Просто общественник».

Потом мои отпечатки пальцев «пробили» по базе: все чисто, я ни в чем не замешан. Тем не менее меня повезли обратно в «Пресненское» ОВД, отказались дать телефон, отказались сообщить моей жене Лене, где я и что со мной происходит. Ночь я провел в холодной камере, спал на лавке — ни еды, ни питья мне не дали, только пару раз вывели в туалет и разрешили попить воды из крана.

При этом все были уверены, что поймали того, кого надо, и когда я спрашивал, за что меня задержали, то мне отвечали: «Хорош прикидываться, как будто ты сам не знаешь!» А кто-то из сотрудников снимал меня на мобильный телефон, на память. Открытым текстом мне не говорили, за кого меня принимают, но вечером, когда эшники уехали, начался настоящий абсурд: я сижу в камере, ко мне заходит милиционер и говорит: «Воротников?» «Да нет, — отвечаю, —Лукьянов».

Под утро подъехал еще какой-то эксперт, который заново откатал все мои пальцы и ладони. В протоколе о дактилоскопии была написана фамилия «Воротников». Я сказал: «Я не Воротников!»...

Четырнадцать часов я сидел, ничего не понимая. Моя жена сходила с ума и обзванивала все ОВД, но ей повсюду говорили: «Андрея Лукьянова у нас нет». Время от времени я спрашивал, дадут ли мне возможность связаться с женой или с адвокатом, но мне говорили: «Подожди, все будет». И только когда мои друзья подняли шум в социальных сетях и стали за меня впрягаться, ко мне впустили адвоката, Василия Кушнира.

«На мой взгляд, я похож на Воротникова ровно так же, как на него похож любой бородатый мужчина славянской внешности»
Он приехал 23 мая, в 13:00. В 14:30, после долгих переговоров, меня выпустили..."

Светлана Рейтер: http://www.bg.ru/opinion/11052/
 
 
 
12 мая около 10 часов утра в Тюмени, после возвращения из Москвы с протестного Марша 6 мая, был арестован оппозиционный активист Николай Ламбин, один из организаторов группы Вконтакте "Против партии жуликов и воров", соорганизатор протестных митингов. В задержании приняли участие два сотрудника Центра Э и еще два мусора, все в штатском. Он был схвачен по дороге на свою собственную свадьбу. Его завели в затонированную мусорскую машину и в открытую положили ему в карман пакет с героином. После этого в течении дня его несколько раз жестоко избили, требуя подписать признательные показания.

Николаю отказали в возможности позвонить не только адвокату, но даже своей невесте, которая находится на 8-м месяце беременности и весь день не знала, куда он пропал. Никто из его родственников также не был уведомлен об этом. Таким образом, данный "захват" может расцениваться как похищение, незаконное лишение свободы и пытки.

Затем Николаю Ламбину было отказано в проведении теста на полиграфе с формулировкой о том, что нет никаких оснований сомневаться в правдивости показаний сотрудников полиции. Николай также прошел проверку в наркодиспансере, которая показала полное отсутствие следов наркотиков в его организме. После чего ему было отказано в приобщении к делу результатов анализов. На четвертый день, 15 мая, суд выпустил его под подписку о невыезде.

См. подробности также здесь: http://www.golosa.info/lambin
 
 


Ссылку прислал Кока:

alex plucer
17:30 (20 ч. назад)
кому: США
Кока, чо та ты неважно выглядишь на последних фотах, что Данас мне
прислал по моей просьбе, ты как ваще? я - беспокоюсь! Бросил бы ты
курить, твою мать, а? И пей дозированно - полбутылки водки в день - и
хва!

0:33 (13 ч. назад)

кому: мне
лёшик
да в относительном порядке я
нерьвы вот токо нефпесду
работ и забот выше крыши (которая едет)

ребятки вот тут разродились (случайно нашёл!) - полным фильмиком на 37 мин.
http://birbera.livejournal.com/421222.html
http://www.youtube.com/watch?v=RXcyktNPOkk
2 года тому за 2 часа наблекотал
осветительница у них была в поносе поэтому морозили на улице
сортир там "иллюстрацией" естественно НЕ МОЙ...
а так всё слово в слово
(токо вроде пропала фраза после пидоров, перед неграми: "ЕВРЕИ ПРОСТО ПЕРЕКРОЮТ КИСЛОРОД, А НЕГРЫ..." - бывает. не привыкать...)

в весе я "малость потерял" но не в мозгах
ещё маненько работают несмотря на проблемы с компами бытовухой и т.д. и т.п.

а как там ребятки "наши" - помню и беспокоюсь
"мятеж пёзд" - по моему экстремистская провокация
"возродившаяся" церковь гнобит и гельмана за клизмы и ваще воняет...
воистину: "не тронь говно..."

обнимаю тебя, держись сам-то!
(не в куреве дело... а уж допился - до дурки, 2 недели и бороду обкарнали...)

твой кыкыкы-кропоткин-махно


О, наидражайшее Коко-Говно-Махно!
Рад что ты еще не совсем сбрендил!
Ребятки наши, то бишь Вор с Козой Каспером, а тяперича еще и Мамой - в полном поряде, ибо большей степени закономерной упорядоченности в российском контексте чем международный розыск и трудно себе вообразить. Впрочем в качестве предела совершенству можно назвать еще десятку крытки строгача, пожизненное и вышку. Еще теоретически возможен русский бунт и полный пиздец всему на тонких розовых ногах. Впрочем у нашего пиздеца ноги толстые, красные и в керзачах.
Фильмец твой запостил:
И еще у меня к тебе просьба: ты пока не умирай, а то мне нужно еще до тебя доехать и обнять такое говно как ты!
Плут
 
 
 
 
 

20 апреля прошло третье заседание по делу нижегородских антифашистов. Предыдущие заседания проходили 5 и 12 апреля. Подсудимым Павлу Кривоносову, Дмитрию Колесову и Олегу Гембаруку инкриминируют статью 213 (хулиганство), 282.1 (участие в экстремистском сообществе), 115 (причинение лёгкого вреда здоровью) и 116 (побои). Их обвиняют в том, что они участвовали в экстремистском сообществе, якобы созданном для нападения на неонацистов (или «скинхедов-футбольных фанатов», как их назвали следователи) для разжигания ненависти к социальной группе «буржуи-обеспеченные граждане».

По запросу адвоката Антона Тарасова доктором социологических наук профессором НГУ В. П. Козырьковым было проведено социологическое исследование, которое установило, что категории «состоятельные граждане», «буржуи», «футбольные фанаты-скинхеды» не могут считаться "социальными группами", это «понятия" не имеет научного значения. Таким образом, практически полностью аннулирован еще один из доводов, на которых базируется обвинение по ст. 282.

Подобным циничным и беззаконным образом сфабриковано все дело. По версии обвинения «потерпевшие» Дмитрий Редькин, а также Сергей Алексин и Екатерина Горелова стали этими жертвами «антифашистского экстремизма». Дмитрий Редькин на прошлом судебном заседании (12 апреля) заявил, что к нему домой явились эшники специально для того, чтобы он написал заявление на обвиняемых. Сергей Алексин и Екатерина Горелова вспомнили о том, что на них, якобы, напали антифашисты только через 7 месяцев с лишним после происшествия: 26 июня 2010 года на них напали, а заявление на антифашистов они написали в феврале 2011 года). До этого жалоб они не писали, медицинских обследований не проходили, справок о побоях и телесных повреждениях не имеют.
20 апреля продолжился допрос подсудимых, свидетелей обвинения и потерпевших. Свидетели, которые, по мнению следователя, должны были опровергнуть алиби подсудимого Павла Кривоносова, отказались лжесвидетельствовать и подтвердили его алиби: начальница Павла заявила, что на момент совершения преступления он находился на работе. Так же были заслушаны и показания самого Павла Кривоносова, отрицающего свою вину по всем эпизодам. Сторона защиты, адвокат Дмитрий Динзе и Антон Тарасов, задавали вопросы потерпевшим. Потерпевшие Алексина и Горелова заявили, что не уверены в том, является ли Кривоносов тем самым человеком, который нападал на них. Судья спросила потерпевшего Алексина, считает ли он оскорбительными выкрики «фашист», которыми сопровождалось нападение? На что услышала ответ: «Ну наверное да, ну я уже не помню, ну сейчас вообще пофигу».
Фабрикация уголовных дел против антифашистов уже стала обыденной практикой для политической полиции (ЦПЭ). В деле нижегородских антифашистов так явно видны следы фальсификации, подлогов и давления на "потерпевших".
Следующее судебное заседание назначено на 11 мая 11:30 в суде Нижегородского района (Плотнический переулок 38).
http://avtonom.org/news/20-aprelya-v-nizhnem-novgorode-sud-nad-antifashistami
http://avtonom.org/news/novosti-v-dele-nizhegorodskikh-antifa
 
 
 
Каспер Сокол - участник всех акций группы Война. Исполнитель главной роли на акции "Дворцовый переворот", за которую его отец провел 3,5 месяца в СИЗО. Каспер прошел через слежку, обыски и в возрасте 2 года был арестован спецназом полиции 31 марта 2011 года вместе со своим отцом. Бесстрашен, характер нордический, предан делу Войны.

Сегодня же Маме Нанаглядной Сокол исполнилось ровно 3 месяца. Она родилась дома и не имеет никаких документов, не может получать никакой медицинской помощи, потому что мама с папой - в розыске. И не в простом, а в международном!
 
 
"Модификации сильно стигматизированы!" - Сами-то они поняли, чо написали?

"При этом между татуировками преступного сообщества и обычными татуировками существует значительная разница. Специалист по татуировкам уголовного мира и эссеист Алексей Плуцер-Сарно считает, что в татуировках уголовника представлен «свод законов», диктующих его правила поведения, в то время, как для обычного человека татуировка – этот вопрос личного выбора. Тело вора, по словам Плуцера-Сарно, это публичный «объект», в то время как модификация тела свободного россиянина зависит от его личной свободной воли. Если говорить об одобрении сообщества, то обычные и уголовные татуировки в этом смысле также находятся на противоположных полюсах. Плуцер-Сарно утверждает, что для преступников татуировки – это не дело их личного выбора, но необходимая и требуемая окружением форма коммуникации, общепринятая и широко практикующаяся. Для прочих россиян татуировка и другие виды модификации тела, напротив, сильно стигматизированы".
Статья "Навечно помеченные" - http://inosmi.ru/social/20120403/189735488.html
 
 
 

12 апреля 2012 г. Выборгский районный суд Петербурга отклонил все ходатайства защиты активистов Другой России, обвиняемых в продолжении деятельности НБП. Между тем срок давности по большинству эпизодов дела давано истек. Судья отклонил ходатайство под абсурдным предлогом, заявив, что по отдельным эпизодам срока давности истек, но все эти эпизоды объединены в одно новое дело, срок давности по которому не истек. В настоящее время идут слушания по этому сфальсифицированному делу. Его рассмотрение начнется 24 апреля. Всем обвиняемым грозит до 3 лет лагерей.

Всего по делу проходило 12 человек: Андрей Дмитриев, Равиль Баширов, Игорь Бойков, Алексей Зенцов, Владислав Ивахник, Вадим Мамедов, Андрей Милюк, Андрей Песоцкий, Олег Петров, Сергей Пороховой, Роман Хренов и Александр Яшин. Дело это было начато в октябре 2010 года ГУ СК при прокуратуре по СПб и Ленобласти по статье 282.2, части 1 и 2 (организация и участие в деятельности запрещенного экстремистского сообщества). Однако партия «Другая Россия» экстремистской судом никогда не признавалась, и данное уголовное дело было заведено в связи с тем, что деятельность движения «Другая Россия» по версии следствия расценивается, как продолжение деятельности запрещённой в 2007-м году «НБП».

Однако в августе 2011 года к делу добавили 13-го обвиняемого – питерского музыканта, лидера группы «Союз Созидающих» Алексея Марочкина (творческий псевдоним Матвей Огулов), который никогда не состоял ни в «НБП», ни в «Другой России». Несмотря на это Марочкин был привлечён к делу даже не как участник, а как организатор вышеозначенного «экстремистского» сообщества (ст. 282.2, часть 1). Об этом обвиняемому стало известно только 2 ноября 2011 года во время обыска.
http://img-fotki.yandex.ru/get/6106/122215466.1c/0_82481_70e1064c_L
Нет сомнений в том, что Алексей Марочкин стал жертвой политических репрессий потому, что вёл активную оппозиционную общественную деятельность, а его художественные произведения имели протестный характер. К примеру, в уголовном деле фигурирует эпизод записи его песни, которая в экспертизе была интерпретирована как факт организации «преступной» деятельности партии.
Дело Марочкина состоит из лжи, фальсификаций и идиотического бреда. Приведем выдержки из обвинительного заключения:

«…выражал политические взгляды межрегиональной общественной организации «Национал Большевистская Партия» экстремистского характера путём воспрепятствования дорожному движению, переходил проезжую часть на запрещающий сигнал светофора, препятствуя тем самым организованному движению транспортных средств…»
«…выражал политические взгляды межрегиональной общественной организации «Национал-большевисткая партия» экстремистского характера путём проявления явного неуважения к обществу и нарушения общественного порядка…»

Марочкин присутствовал на различных пикетах и митингах, однако он не был членом «Другой Росии» или членом другой организации, т.к. его интересовала не политика, а общение с интересными людьми. Отметим также, что в отношении Марочкина было произведено исследование на полиграфе, которое полностью опровергло данный уголовного дела и подтвердило правдивость его показаний.

Ввиду вопиющих нарушений в отношении музыканта Марочкина его гражданских прав, группа Война приняла единогласное решение оплатить из средств, предоставленных британским художником Бэнкси , сумму в размере 50 тысяч рублей на оплату работы адвоката. Дмитрий Динзе уже дал согласие защищать Марочкина.

Обвинения другим другороссам не менее абсурдны. Вот как комментирует это угдело лидер питерских другороссов Андрей Дмитриев: "Мне инкриминируют административные нарушения всех: Владислав Ивахник переходил дорогу на красный свет, чем выражал идеологию и практику запрещенной НБП и осуществил это под организационным началом Дмитриева". Дело доведено до явного абсурда".

Это первое уголовное дело, когда россиян судят просто за членство в оппозиционной партии. Но именно случай Алексея Марочкина – еще один принципиально новый шаг вперед, в наше новое Средневековье, поскольку обвиняемый не был членом Другой России, а был лишь другом некоторых ее активистов. Отныне власть в качестве уголовных преступников будет рассматривать не только самих деятелей оппозиции, но и их друзей (Алексей Марочкин), жен (Таисия Осипова) и детей (Каспер Сокол или Иван Аксенов, задержанные соответственно в 2-летнем и в 6-летнем возрасте – 31.03.2011 и 2.11.2011). Власть также планирует лишать оппозиционных активистов родительских прав и отправлять детей в приюты.

Как известно, в стародавние феодальные времена опальных вельмож и бояр казнили зачастую вместе со всеми домочадцами, родственниками и домашними животными. Видимо, следующим этапом в развитии режима нашего Нового «Железного Неолита» будут массовые казни собак, кошек и аквариумных рыбок деятелей оппозиции. Шизофрения власти паталогически крепчает.
 
 
Активистки группы Пуси Райот, обвиняемые по статье 213 УК РФ (хулиганство) за акцию в Храме Христа Спасителя содержатся в СИЗО «Печатники». Суд по мере пресечения назначен на 24 апреля. Условия содержания в СИЗО №6 "Печатники" оцениваются как «тяжелые». Однако в каждом СИЗО имеется интернет-магазин, где независимо от того, кем вы являетесь арестованному, вы можете заказать предметы обихода и продукты питания, которые по правилам в течение суток должны быть доставлены в камеры. Для этого необходимо зайти на сайт http://skladsizo.ru/, далее - в раздел «СИЗО - 6» и сделать заказ на имена Марии Алехиной, Надежды Толоконниковой и Екатерины Самуцевич. Заказывать лучше сахар, чай, кофе, сладости, сыры, хлеб, минеральную воду, соки. Мария Алехина - вегетарианка, ей можно заказывать сыр и молочные продукты, но мясо и рыбу она не употребляет.

Письма можно отправлять по адресу: 109388, г. Москва, ул. Шоссейная, д.92 ФБУ ИЗ-77/6 (СИЗО № 6).
Алехиной Марии Владимировне, рождения 6 июня 1988 г.
Самуцевич Екатерине Станиславовне, рождения 9 августа 1982 г.
Толоконниковой Надежде Андреевне, рождения 7 ноября 1989 г.»

Также идет сбор средств на Яндекс-кошелек 41001236566551.

Счета для перевода из-за рубежа:
ZAO Raiffeisenbank
SWIFT: RZBMRUMM
В долларах: Beneficiary account number: 40817840101000100239
В евро: Beneficiary account number: 40817978701000488760
Beneficiary name: Feygin Mark Zakharovich
Details for payment: legal services in the case of PR

ПОДПИСИ В ПОДДЕРЖКУ ГРУППЫ ПУСИ РАЙОТ СОБИРАЮТСЯ ЗДЕСЬ: http://com10dec.ru/board/4-1-0-33
 
 
 

"Второй день в СИЗО.
Я и единственная моя соседка Нина спим на железных кроватях в верхней одежде. Она в шубе, я в пальто.
В камере настолько холодно, что мы ходим с красными носами, ледяными ногами – в кровать под одеяло до отбоя нельзя.
Окна до нас законопачены прокладками и хлебными крошками, по ночам небо оранжевое от фонарей.
Я написала, что сняла голодовку, теперь трижды в день пью теплую крашеную воду (чай) с хлебными корками.
Железные тумбочки так страшны, что о их углы кажется можно разбить голову насмерть.
Нина повторяет все время – хуже не будет. Ей 55. Нину взяли за ограбление. Пьяный следователь забрал без протокола все ее вещи и заставил подписать протокол обвинения, не дав его даже прочесть.
Теперь она – грабитель в маске с прорезями.
Она тоже Pussy Riot.
Нина рассказала, что передо мной здесь была Вика.
Ее беременную, надев наручники, изнасиловали в участке, лишь через сутки доставили на осмотр к врачу. Врач не диагностировал ни выкидыша, ни изнасилования. Вику обвиняют в ограблении на неустановленное лицо, так написано в протоколе. Она тоже грабитель в маске.
И, да, тоже в Pussy Riot.
Я по-прежнему не могу спать. Сегодня мне угрожали карцером за плохо заправленное одеяло. В СИЗО, как и в странах Европы не знают, что такое пододеяльник. Но зато здесь каждый служащий знает, что ты – преступник и здесь «за дело».
Нина все время говорит – хуже не будет.
Мы обсуждаем Оруэлла, Кафку и устройство <нрзб> государства. Мы клянем бесправие, но несмотря на мои обнадеживания с цитатами из Фуко, Нина не верит в изменения. Она говорит «И пусть это все, но я не уеду».
Пока врач в СИЗО с гордостью говорит, что ходит на Болотную, пока женщина в форме, которая обкатывает мне пальцы верит в революцию, хоть и находит мирную ее форму бессмысленной. Пока есть все те, кто пишет обо мне, помогает и радуется переменам – я не уеду.
Сегодня первый день, когда я могу нормально ходить.
На прогулке в маленьком квадрате бетонных стен, с ржавой решеткой на потолке я пробегала 20 минут.
В СИЗО № 6 запрещена передача любых книг, единственную – Библию сегодня с утра взяли в пункте приема у моей мамы, но так до сих пор и не принесли.
Хуже наверное действительно не будет".
http://echo.msk.ru/blog/alekhina/871468-echo/
 
 
 

Новорожденная Мама Ненаглядная Сокол чувствует себя хорошо и надеется, что копы не арестуют ее боевую маму за участие в сверххудожественных акциях группы Война. Мировая общественность и все люди доброй воли поздравляют храбрых женщин группы Война Наталью Сокол и Маму Ненаглядную Сокол и бесстрашных мужчин - Каспера Ненаглядного Сокол и их папу Вора - с доукомплектацией штурмовой бригады арт-группы Война! Если ранее ОМОН, СК и прокуратура возбудили в страхе угдела за нападение беременной Натальи Сокол на батальон ОМОНа, то теперь шутрмовую бригаду группы Война возглавит непобедимая и еще более опасная для ОМОНа Мама Ненаглядная! К группе Война примкнул еще одни особо опасный активист, еще не объявленный в розыск!

Рождение Мамы - http://fotki.yandex.ru/users/riotstarter2011/album/179857/?p=0
http://fotki.yandex.ru/users/riotstarter2011/album/179857/
 
 
 

Скиф Браток, Каспер и Коза

"Здоровенько, Олег, Леня и Коза. Доброго вам времени суток. Как сами? Как здоровье? Надеюсь, что у вас все на должном. У меня все в норме, так как срок был маленький, быстро оклемался. С ходу по сути: огромное спасибо за грев, Ирина всё передала и в ближайшее время я сделаю отчет по всему. Оставшиеся деньги я планировал передать на Тасю. Но это на самом деле на ваше усмотрение.
Что касается делюги - отдельный вопрос... Статью мне перебили исходя из моих же показаний, данных после ареста. Т.е. где я сказал, что облил легавого как представителя власти и т.д., факт не отрицаю, хотел его опустить... Вину по 319 я признал не задумываясь, т.к. считаю, что так оно и было. Я публично оскорбил легавого и унизил его в глазах общественности. Не вижу ничего в этом хуевого. Это не бакланка, как вешают обычно. Руки дойдут - выложу что терпила написал, маминкин писюн.
Сидел отлично, нужды ни в чем особой не было. С братвой всегда все было ровно, для арестантского мира я был свой. На тюрьме есть такая поговорка “Бог создал вора, а черт прокурора”, так что каждый видел во мне своего потенциального союзника. Прокуроров никто не любит, даже продольные и конвой. Последние, узнав про мою делюгу, отказывались меня шмонать. Встречали меня всей тюрьмой, так же потом провожали. Каждый порядочный зк, узнав, за что меня крепят, старался как-нибудь выразить своё почтение (чай, курить, насущным). Уже через недельку я влился в местную движуху и на какое-то время забыл, что я политический, и превратился в матерого урку. Держал дорогу, два раза общался с ворами в законе и так, по мелочам. Войну на тюрьме знают и уважают, а когда узнали, что вы меня греете, сказали: ”Буйные всегда держатся вместе”. Если есть какие-нибудь вопросы, то с удовольствием отвечу на них. Но этом ограничусь, пожелав вам фарта, крепкого здоровья и свободы. Пусть хранят вас Боги.
С Искренним уважением и Братским теплом, Скиф_Браток
P.S. Последняя ваша акция высший пилотаж, в принципе, как и обычно. Уверен, что весь порядочный арестантский люд оценил ваш поступок. Думаю, что любой хоть раз побывавший в автозаке с уважением пожмет вам руку. Молодцы, берегите себя и будьте аккуратны".
 
 
Непридуманная история о том, как группа Война зашла погреться к полицаям и мусорам-оборотням и устроила им ауто-да-фэ с погребальным костром для тюремного мусора-автозака. Акция прошла под лозунгом – «Наш Президент Леня Ёбнутый – ЖЖОТ!» и является очередной главой учебника Войны "Ебитесь сами! Гл. 3. «Если твой друг сидит в тюрьме».

31 декабря 2011 года в самый канун Нового щастья, в начале двенадцатого ночи Наш Президент Лёня Ебнутый надел костюм Деда Мороза и решил прогуляться по Колыбели Революции в сопровождении арт-группы Война. А заодно было решено сделать поистине президентский новогодний подарок всем политзаключенным.


Напевая бархатным баритоном свой любимый романс

Мой костер в тумане светит;
Искры гаснут на лету...
Ночью нас менты не встретят -
Мы пошлем их всех в пизду...

Ёбнутый Дед Мороз в сопровождении торжественной церемонии, состоящей из Вора, Козленка, Каспера Ненаглядного Сокола, Плута и штурмовой бригады группы Война, выдинулся по незаснеженным улицам града Петра в поисках приключений на свою жопу. Долго ли искал он их, или коротко, но в полдвенадцатого ночи, когда пьяные мусара наливали по третьей, Ёбнутый Дед Мороз случайно очутился на крыше старинного особняка. И вдруг взору его предстал Урал-43203-1-мусоровоз-автозак, которым мусара были укамплектованы для ужесточения пыток над бунтовщиками и смутьянами. Причем тот самый, на котором везли арестованного активиста группы Война Сергея Пушкина, ныне находящегося в заключении. Вот такой:




Поганый мусаровоз мирно спал во дворе огороженного высоким забором и бдительно охраняемого 71-го отдела полиции петроградского района Санкт-Петербурга. А вокруг стояло несколько мелких мусоровозок.
Новая акция московской арт-группы Война Менто-Ауто-Да-ФэCollapse )
 
 
Current Mood: shockedshocked
 
 
 

LETTER BY DENIS LIMONOV TO GENERAL PROSECUTOR OF REPUBLIC OF BELARUS
220030, Minsk, GSP ul.Internatsionalnaya, 22
Attorney-General RB Konyukov A.

Art group “LIPOVY TSVET” ("Lime Blossom") in a hurry to tell you about their involvement in the terrorist attacks in Minsk in 2008 (exact date not remembered) 14 September 2005 or September 22, 2005 through April 11 in Vitebsk and at Minsk metro station "Octiabrskaya." We are glad to inform you about the readiness of our fighters to confess, and to provide new information on these criminal cases in the form required by law. Also ready to provide full information about our connection to the terrorist groups operating in the territories of the European countries. The main motive of our crimes against the public conscience has been large-scale de-escalation of political terror in the country through the planning and conducting of local explosions, as well as to attract public attention to the issue of constitutional fascism in the country. Art Group announces its crimes to be an artwork dedicated to the victims of the bloody state machine. Please note our extreme degree of affect and neuroticism makes it possible to complete information on the case of Konovalov and Kovalev. And keep in mind our willingness to go to desperate acts, if our acceptance will not be accepted for consideration, as requested by subpoena to notify us.
With disdain, Denis Limonov

ПИСЬМО ДЕНИСА ЛИМОНОВА ГЕНПРОКУРОРУ РБ
220030, г.Минск, ГСП ул.Интернациональная, 22
генеральному прокурору РБ Конюку А.В.

Арт-группа «Липовый цвет» спешит сообщить вам о своей причастности к терактам в минске 2008 года (точную дату не помним), 14 сентября 2005, 22 сентября 2005 – Витебске и 11 апреля на станции минского метро «Октябрьская». Спешим проинформировать вас о готовности наших боевиков дать признательные показания, и предоставить новую информацию по этим уголовным делам в установленной законодательством форме. Также готовы предоставить полную информацию о нашей связи с террористическими группами ведущими свою деятельность на территории европейских стран. Основным мотивом наших преступлений против общественной совести была деэскалация крупномасштабного политического террора в республике, посредством планирования и проведения локальных взрывов, а также привлечение общественного внимания к проблеме конституционного фашизма в республике. Арт-группа объявляет свои преступления художественным произведением и посвящает их жертвам кровавой государственной машины. Просим вас учесть степень крайности нашего аффекта и невротизации, всвязи с неполнотой сведений по делу Коновалова и Ковалева и нашей готовностью пойти на отчаянные поступки, если наше признание не будет принято к рассмотрению, о чем просим уведомить нас повесткой.
С презрением, Денис Лимонов

http://www.alytusbiennial.com/news/495-2011-12-25-20-15-07.html
Скрал тут: http://yakizdat.livejournal.com/

Как заявил сам художник, своей акцией он хотел помочь невинно осужденным на смертную казнь и приостановать приведение приговора в исполнение, дав повод возобновить угдело: «За последнее время я столкнулся со стеной непонимания и бездушия, что естественно, однако терять любой шанс было бы непростительной роскошью». Заявление в прокуратуру он отправил 19 декабря. В ответ правоохранительные органы начали поиск художника с целью "просто побеседовать по факту исчезновения девочки-подростка в Могилеве". После этого заявления органов художник перешел на нелегальное положение.
 
 
"Эхо Москвы", 15 декабря 2011 г.

"Сегодня на процессе по делу Таисии Осиповой прокурор запросил для неё 12 лет и 8 месяцев реального лишения свободы. Гособвинитель Кудинова проигнорировала все нестыковки выявленные в ходе судебного процесса. Смоленский адвокат Шапошникова Наталья Ивановна прокомментировала, что никогда на её практике, даже по более тяжелым эпизодам в аналогичных делах, реальным наркоторговцам столько не запрашивали. Судья Дворянчиков весь процесс до последнего момента подыгрывал стороне обвинения. Для тяжелобольной Таисии даже пара лет в тюрьме смертельны. А запрошенный прокурором срок, это просто узаконенное убийство. Российская правоохранительно/судебная система в очередной раз показала свое звериное лицо. Комментарии читателей в моем твиттере и фейсбуке в ответ на эту новость идентичны: "мрази", "сволочи", "убийцы". Процесс по делу Таисии длится уже почти год. Под арестом она находится с 23 ноября прошлого года. Дело против неё сфальсифицировано сотрудниками Смоленского центра по противодействию экстремизму (ЦПЭ). В ходе судебного следствия все доказательства стороны обвинения развалились".
http://echo.msk.ru/blog/fomchenkov/839538-echo/
Сайт о деле Таисии Осиповой: http://spasem.org/
 
 
 
Голландские дизайнеры из компании MVRDV спроектировали жилой комплекс "Облако", который в 2015 году будет возведен в Сеуле, Корея.

MVRDV. The Cloud.

На своем сайте компания опубликовала свои официальные извинения тем, чьи чувства были оскорблены очевидным сходством с взорванными 9/11 башнями Всемирного торгового центра. Они лживо отрицают факт сознательного использования этого образа:

"MVRDV regrets deeply any connotations The Cloud projects evokes regarding 9/11. It was not our intention to create an image resembling the attacks nor did we see the resemblance during the design process. We sincerely apologize to anyone whose feelings we have hurt, it was not our intention".1660895SP001_wtcblast
 
 
 

В Европе продолжаются акции в поддержку российской арт-группы  Война. Плакаты Voina Wanted  - портрет Олега Воротникова за решеткой в петербургском суде - появились на Дворце правосудия в Брюсселе, на мосту Пон-Нёф в Париже, а в Праге их можно увидеть в вагонах и на станциях метро.  6 декабря Дзержинский суд Петербурга объявил жену Олега Воротникова Наталью Сокол в международный розыск. Наталья Сокол (псевдоним в арт-группе Коза) находится на 8 месяце беременности, ее сыну Касперу – два года. Несмотря на это, 7 декабря судья Бражникова постановила  заочно арестовать Наталью Сокол. Ее обвиняют в публичном оскорблении представителя власти, то есть омоновцев во время несанкционированной демонстрации в Петербурге 31 марта.

Наталья Сокол ответила на вопросы ведущего Радио Свобода Мити Волчека.

Читать интервьюCollapse )