?

Log in

No account? Create an account
 
 
01 April 2008 @ 06:37 pm
Выступление Павла Пепперштейна на конференции «Илья Кабаков: здесь и там»  


Добрый день. Боря (Гройс) очень хорошо все описал, даже непонятно, что добавить, но я начал бы свое выступление прямо там, где Боря его закончил: с этой лестницы, которую мы все хорошо помним, по которой надо было входить в мастерскую Ильи. Очень многие люди, идя по этой лестнице, которая была знаменита своим мусором, начинали утомляться и говорить о том, что лестницы не убирают... Каждый раз, когда я это слышал, в моем мозгу звучало такое печальное подозрение, оправдавшееся впоследствии: лестница вскоре станет аккуратной, но мы не будем больше по ней ходить.
И правда, лестница очень хорошо сейчас вымыта, она отремонтирована, единственное, что на нее больше нельзя вот так зайти таким людям как я. Иначе говоря, мы сами по себе являемся частью того мусора, который торжественно выкидывается, так что все видится в таких патетических тонах.
И если Боря упомянул выражение «между помойкой и музеем», то я, подхватив эту линию, мог бы озаглавить свое выступление «Между ремонтом и литературой». Глядя на выставку Ильи в Эрмитаже, я стал думать, куда попадает все то, что сейчас привозится и выставляется в России. Вроде бы, эта деятельность экспонируется в музее, но при этом чувствуется, что у нее нет отчетливого места.
Она должна попасть в область литературы. И действительно, оказывается, что пространство литературы готово открыть свои объятия и принять эту деятельность в себя.
В каком же состоянии мы обнаруживаем русскую литературу (русскую, поскольку, в отличие от современного искусства, использующего интернациональный язык, страна все-таки привязана к русскому языку и в силу этого не может быть окончательно интернационализована)?
Русская литература, как и все остальное, пребывает в состоянии ремонта. И это явно евроремонт, то есть состояние абсолютно противоположное показанному в инсталляциях Кабакова.
В традиции русской литературы заложено огромное упование на языковые дефекты, которые позволяют литературе существовать как отдельный эксклюзивный космос. Эти дефекты имеют, конечно, свою огромную историю. В дворянской русской литературе они были обусловлены тем, что люди говорили на французском и нетвердо владели русским языком, – так в их стихи, в их прозу вползало огромное количество галлицизмов и других искажений. Затем, с приходом разночинцев, эти дефекты вообще затопили язык своей щедрой и прекрасною волной, поскольку никто не знал, как именно надо разговаривать и писать. Прелесть каждого писателя – что-то вроде старого вина или духов, – определяется по неповторимому букету этих дефектов и искажений. А затем эти искажения стали замечаться, осознаваться как определенные приемы, то есть стала происходить формализация этих дефектов – у Хлебникова, обериутов и т.д. Этот мир дефектов существовал и процветал вплоть до нынешнего времени – и вдруг он абсолютно и полностью исчез. Русской литературе вдруг вменили в обязанность выглядеть так, словно она только что переведена с иностранного языка, а переводчик, в отличие от писателя, не должен допускать ошибок и искажать язык. Поэтому сейчас все, что пишется на русском языке и хочет показаться литературой или статьей, обязано выглядеть очень аккуратно и отремонтировано, как переводной текст с хорошо закрашенными стенками.
Как ни странно, может показаться, что деятельность Кабакова удовлетворяет этому новейшему требованию русской литературы. Все, действительно, показано сначала на Западе, по-английски или на других языках, потом переведено. При этом парадокс состоит в том, что происходит модификация в эти до-евроремонтные формы ремонта. Я сейчас приехал из Крыма и все время вспоминал о Кабакова, потому что не только помойка и незавершенка, но и людская строительная креативность, которая присутствует на юге, пропитывает творчество Кабакова. Огромная доля творческих порывов, которыми охвачено население Украины, России, особенно провинции, относится к домашнему строительству. Люди постоянно фантазируют о том, что, например, завтра я начну пробивать винтовую лестницу на чердак, а с чердака сделаю витражный балкон.
Если последить за тем, чем занимаются большинство людей на пост-советском пространстве вне столиц, то как раз вот этим. В этом смысле деятельность Кабакова затрагивает самый сладострастный нерв местного населения. Все этим занимаются, кроме жителей столичных городов.
Поэтому, возвращаясь в родную столицу, чувствуешь себя несчастным и несвободным. Оказывается, что ужасная нога евростандарта подавила домашнюю строительную активность и, как выясняется, нельзя пристроить какой-нибудь ажурный балкон или готический чердак. Все это запрещено. Единственное, где это можно, оказывается, сделать – как раз-таки в музее.
То же самое в современной литературе: нельзя – написать вместо «бутылка» «бутолка». Не приветствуется. Потому что переводчик, который уже заранее присутствует, не поймет, не будет знать, как перевести это икаженнное слово, у него возникнут проблемы. Так что надо писать четко и ответственно.
Когда мы гуляли вчера с Ильей и Эмилией, подошел человек, который стал говорить, что очень тронут выставкой, что она затронула его до глубин, при этом сказав тут же: ну это, конечно, не искусство, не Пикассо, но зато такое вот родное с детства, эта бедность… и тут он стал показывать куда-то в область внутренних органов, подразумевая, что именно туда прошла информация.
И действительно понятно, что выставка должна очень трогать людей, которые будут смотреть ее в России, а, с другой стороны, должна пугать, потому что эта сладкая эротическая активность по выстраиванию внутри своего жилища павильончиков, вдруг перенесенная в Эрмитаж, попахивает тем, что скоро этого всего в обыденной жизни уже нельзя будет делать. От этого веет смертным холодом и ужасом, - оказывается, и это будет запрещено: надо все выложить итальянским кафелем, а кто этого не сделает, - поплатится за это. Своим положением в обществе. И унитаз четко должен стоять там, где должен.
Точно также и в речи, – она должна быть правильной. И вести себя правильно надо тоже. Мы живем в стране, в которой заканчивается (хотя никто этого и не заметил) большая либеральная эпоха, простиравшаяся между концом сталинизма и началом нынешних времен. Новый порядок вступает в силу в виде культа правильности, правильного языка, поведения, жилища; можно на это смотреть оптимистически, можно по этому поводу немного пугаться. Я, например, очень пугаюсь. Это зависит от личного вкуса. Но если выходить ближе к философскому уровню рассуждения, то можно сказать, что за этим стоит не только русская тема, а происходит почти всемирно.
Почему инсталляции Кабакова выглядят как что-то из прошлого? Ведь такие провинциальные комнаты существуют и сейчас? Для того, чтобы устранить ретро-эффект, достаточно поставить внутрь инсталляции Кабакова телевизор и включить его. Оказывается, что современность и будущее проникают через экран. Нет различия между кинематографическим и реальным (этим объясняется то, что показываемое Голливудом уже происходит или состоялось). Поэтому любая хибарка в Казани или Тайланде, освященная светом телевизора, показывающем фильмы о будущем, уже есть часть этого будущего. В кабаковских инсталляциях нет этого телевизионного света, и поэтому все смотрится как прошлое.
Можно закончить таким обобщающим рассуждением. Огромная эпоха человеческой деятельности была отмечена «историей духа», духа смерти, – человеческая деятельность на земле постоянно имела его в виду. Начиная с эпохи барокко она заменяется «историей тела», кульминирующей в ХХ веке, и здесь на первый план выходит уже не бессмертие и вечность, а смертность и конечность, так как история человеческого тела замечательна прежде всего тем, что это история распада, а тело смертно. Но и эта история уходит из фокуса, и сейчас центральное место сначала духа, потом тела занимают, рискну сказать, материальные процессы. Материальные процессы близки эйфории ремонта, особенно, когда она разворачивается в стесненных обстоятельствах: человек галлюцинирует прежде всего на тему того, сколько украдено щепок, кафеля, сколько нужно цемента, чтобы удержалась стена… вся современная культура галлюцинирует на темы материалов. Материалы, как ни странно… (запись обрывается :)

23 июня 2004
Эрмитажный театр
 
 
 
scalefree_net on December 26th, 2008 05:12 am (UTC)
Эх, бьет из Пеппера квазинаучное мифотворчество, респект ему за это ...
У Вас нет намерений в ближайщее время его интервьюировать ?
plucer on December 26th, 2008 07:57 am (UTC)
Есть такая идея, это было бы интересно. Но Паша вечный странник, как и я. Так что только если судьба где=то сведет и у обоих будет желание поработать.
scalefree_net on December 26th, 2008 10:25 am (UTC)
Это хорошо бы ... я вот все жду его очередной книги.
pastsimple on January 16th, 2009 12:33 pm (UTC)
спасибо. да, очень хочется почитать его интервью с вами