plucer (plucer) wrote,
plucer
plucer

Category:

Марат Гельман: «Кабаков убедительнее Солженицына…»

Галерист подводит итоги московской ретроспективы Ильи и Эмилии Кабаковых



– Как огромная ретроспектива Кабаковых повлияла на развитие Москвы как центра современного искусства?

– Мне говорить о своих впечатлениях сложно, так как я нахожусь внутри процесса: весь этот проект зарождался и осуществлялся при моем непосредственном участии, да и большинство работ, показанных в Москве, я хорошо знаю. Мне нравится все, что делают Кабаковы… Если говорить о значении выставки для московской ситуации, то оно большее, чем кажется на первый взгляд. Дело не только в ситуации возвращения Кабакова, схожей с ситуацией возвращения Солженицына…

– …А это сопоставимые величины?

– Более чем сопоставимые. Кабаков в отличие от Солженицына никогда не имел внятной политической программы, но по личностному масштабу они вполне сопоставимы. А творчески Кабаков кажется мне более убедительным, чем Солженицын… Ведь искусство Кабакова достаточно непростое. Для понимания (и тем более наслаждения им) оно требует серьезной подготовки. Московский обыватель, имеющий свои представления об искусстве, не считает Кабакова искусством вообще. У меня схожая ситуация была в 1988 году, когда я только начал интересоваться актуальными течениями и впервые увидел работы Кабакова. Все во мне говорило: «Ну это же не искусство!» В то же время со всех экранов и изо всех газет этому обывателю объясняют, что перед ним – «русский художник № 1». Вменяемый человек должен задуматься, и эта ретроспектива Кабакова должна спровоцировать его на то, чтобы хоть чуть-чуть поизучать искусство для того, чтобы осознать, откуда возникает такой зазор между его восприятием и оценкой специалистов.Так что главный результат этой монументальной выставки именно инновационный: она должна заставить зрителей начинать двигаться навстречу искусству.

– Какие впечатления от этой ретроспективы у самих Кабаковых?

– Остались довольны. Они встретили гораздо больше понимающих глаз, чем ожидали. Конечно, некоторое недоумение у них вызвала вынужденная имиджевая соревновательность с Дашей Жуковой. Ведь они знаменитые и маститые художники, известные во всем мире, а она молодая, начинающая свой путь в культуре девушка. Но отмечу, что большого раздражения это у них не вызывало. Ведь для Кабакова это был серьезный жизненный проект возвращения в Москву. Ведь в западных институциях все настроено на то, чтобы услышать художника. И со временем (а Кабаковы провели за границей 20 лет!) ты привыкаешь к определенному типу коммуникаций. У нас, в России, все складывается по-другому, поэтому наша организационная и технологическая неподготовленность его пугали. Ведь проект и в самом деле был крайне сложным – особенно технически. Но, кажется, все сложилось удачно.

– А что было самым сложным в техническом плане?

– Отношение исполнителей к словам художника. Инсталляция – строительство объекта только по форме, а по сути – это создание произведение искусства. Поэтому любая деталь, которая может казаться исполнителю мелочью, для художника принципиальна.К этому у нас не очень привыкли – принципиальные моменты считать непринципиальными. Для художника крайне важно, чтобы колер был таким, какой он задумал, как и вышина покраски стен, и чтобы все было сделано так, как задумано.

– Значит, «Альтернативную историю искусств» не наши строили?

– Строили наши, но руководили не наши.

– Есть планы дальнейшего сотрудничества с Кабаковыми?

– Да, только это не связано с Москвой.

– Неужели с Пермью?

– И с Пермью тоже, но в основном с Европой. В Европе. Сейчас мы летим в Японию, где Кабаковых будут награждать императорской премией. Мы договорились там обсудить наши общие европейские планы.

– А в Москве после его ретроспективы что-то останется?

– Порядка 12 работ в «Альтернативной истории искусств», и инсталляция, выставленная в нашей галерее («Игра в теннис»), уже принадлежат частным русским коллекционерам, и брались они из частных русских коллекций. Просто на самой выставке было столько невнимания к нехудожественной стороне дела, что мы не стали на этом фиксироваться. Вот и не написали «из коллекции такого-то…». Кабаков уже существует в русских коллекциях и достаточно хорошо в них представлен.

– Больше, чем в музее Игоря Маркина?

– Больше.

– А в государственных музеях? Например, «Ворота» в ГМИИ не останутся?

– Что значит останутся? Художник делает работы и живет с их продажи. Чтобы оно осталось, оно должно быть куплено. – А что сейчас можно (или нужно) сделать в Москве такого, чтобы переплюнуть впечатление от ретроспективы Кабакова?

– Если через год после Питера и Милана нам удастся сделать в Москве экспозицию «Русское бедное» на таком же уровне, как в Перми, то оно обязано стать бомбой. Откровением. Художники рассказывают, что пока они готовили выставку «Русское бедное», то впервые за много лет между собой говорили именно об искусстве.Так что в первую очередь это должно стать импульсом для развития художников. Причем не только тех, кто непосредственно участвовал в выставке.

Интервью подготовлено Дмитрием Бавильским для "Частного корреспондента" http://www.chaskor.ru/
Tags: Илья Кабаков
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 54 comments